Страница 112 из 120
Глава 52
Выгодный брак
Прежде чем с остальными вампирами отправиться на битву, Кайрон вновь спрятал Изабель в потайной комнате. На то имелось сразу несколько причин. Набирающая силу революция и повсеместно творящееся беззаконие превращали Арданею в опасный кипящий котел. Попасть в него и свариться заживо рисковал кто угодно. Люди предавали друг друга за золото или за собственные идеалы, и никто никому больше не верил. В свою очередь, Кайрон Гесс не доверил бы присматривать за Изабель никому, кроме Итана Клемента, но тот был нужен в бою.
В соседних королевствах также было неспокойно, а к иностранцам там и вовсе относились с большим недоверием. Дальние страны протектор даже не рассматривал: он знал о них либо слишком мало, либо, напротив, достаточно много, чтобы и там видеть опасность.
Еще одну причину, по которой Кайрон решил не перемещать Изабель из дворца, он не озвучил, однако та была очевидна. Он не мог знать наверняка, выживет ли в предстоящей битве или погибнет. Он попросту не был уверен в том, сможет ли за ней вернуться. Вот почему удаленные от цивилизации островки также не подходили. Возможно, имелись и другие причины, о которых протектор решил не сообщать.
Из всего этого следовало, что приказ короля не выпускать девушку из дворца имел двойной смысл. Дворец по-прежнему оставался самым безопасным местом для Изабель. Однако и этот план был неидеален. Без высших хищников дворец опустел и казался еще более незащищенным, чем раньше. Они оба это понимали.
– Я буду навещать вас при малейшей возможности, – обещал Кайрон. – Пожалуйста, дождитесь.
И Изабель обещала дождаться.
На этот раз сквозь маленькое отверстие в стене она видела не только тронный зал, но и самого короля. Тот, развалившись на троне в одной лишь ночной сорочке, вел себя странно: сам с собой заговорщицки болтал, иногда истерически смеялся или принимался бессвязно философствовать.
В какой-то момент Генворт Нотт принялся кричать:
– Где кровь?! Принесите мне бессмертную кровь сейчас же! Мне нужно мое лекарство!
Но никто не откликался на его зов. Тогда король попытался встать, однако его колени затряслись, и он, обессилев, грузно свалился обратно в кресло. Пытаясь отдышаться, Генворт вцепился посиневшими пальцами в подлокотники в форме крылатых львов.
– Эй! Кто-нибудь! – хрипло позвал он, получая в ответ тишину. Было видно, какую муку он испытывает. Зависимость скручивала его тело, вгоняла в еще большее безумство. Глаза короля периодически закатывались, обнажая белки.
Изабель не хотелось наблюдать за его страданиями. Как раз в тот момент, когда она отпрянула от стены, из тронного зала послышался еще один голос:
– Как грустно видеть вас в таком виде, папуля.
Напрягшись, Изабель припала к крошечному отверстию снова.
– Присцилла? Что ты здесь делаешь? – глаза короля расширились. – Ты же должна…
– Сидеть в тюремной камере, да-да-да… – раздраженно протянула новообращенная. – И все-таки с этим вашим решением, папенька, я согласиться не смогла. Не пристало принцессе прозябать наравне с преступниками и спятившими авгурами. Я ведь не сделала ничего плохого!
Король попытался сесть выше и выровнять спину, но вместо этого еще сильнее сполз, отчего казался немощным, жалким стариком. Он мог бы прямо сейчас попросить Присциллу о помощи, но вместо этого сдавленно спросил:
– Как ты выбралась?
Та хмыкнула:
– Я, конечно, надеялась, что любовь к единственной дочери окажется сильнее вашего недовольства, папенька. Однако умом понимала, что, вероятнее всего, после убийства герцога меня для надежности зашвырнут в тюрьму. И на такой случай я заранее загипнотизировала слуг. Они-то меня и вызволили… ценой своей жизни.
– Кого именно ты загипнотизировала?
Присцилла равнодушно пожала плечами:
– Человек двадцать или тридцать. Не смогу назвать поименно, уж простите.
Короля пронзил очередной приступ. Запрокинув голову и неестественно вывернувшись, он издал протяжный болезненный стон. Его лицо исказила гримаса ужаса. Присцилла не спешила ему помочь, она все так же стояла в стороне и наблюдала за ломкой зависимого от вампирской крови отца, как будто понимала: еще чуть-чуть и он сам начнет умолять.
Когда же пытка Генворта временно ослабла, он заговорил вновь:
– С чем же ты сегодня пожаловала, дочь? – Его дыхание было сиплым и тяжелым.
– Пришла просить вас о политически выгодном браке.
– Кого с кем? – Помутневшие глаза короля неотрывно следили за дочерью, пока та медленно подкрадывалась ближе, ступая тихо, как кошка.
– Папенька, ну как вы не догадались? Я ведь уже давно хочу выйти замуж за верховного протектора Кайрона Гесса! Устройте нам свадьбу и вскоре убедитесь сами, насколько это выигрышное решение.
– Присцилла, какая свадьба?! – брови ошеломленного короля взметнулись вверх. – Ты же еще не оформившееся дитя!
– Но теперь я останусь такой навсегда! – взвизгнула та. – По вашей воле! Я ведь только начала входить в ту пору, что отделяет детство от юношества и обещает много прекрасного! А теперь я утратила это безвозвратно! Вы сами приказали меня обратить, не предоставив мне выбора. И даже после того, как я стала неонатом, вы ни разу не поинтересовались, нужна ли мне такая жизнь. Приносит ли она мне хотя бы малейшую радость? Так вот я вам все равно отвечу: нет, нет и нет! Я стала еще более несчастна и одинока, а в груди моей разверзлась удушающая пустота, которую совершенно нечем заполнить. Мне больше нечего терять. Я вольна творить все, что захочу, лишь потому, что вы сами сделали из меня бессмертного капризного ребенка. Как бы я ни желала повзрослеть, мне уже никогда не превратиться в женщину! У меня не вырастет грудь, не округлятся бедра, мне не зачать детей! Мое тело останется детским навечно, а значит, я не смогу соперничать в женственности даже с самыми заурядными девицами. Будь у меня время, я могла бы превратиться в настоящую красавицу, но отныне всегда буду проигрывать дурнушкам! И что же, из-за этого у меня никогда не будет мужа? Это, по-вашему, справедливо? Я ведь дочь самого короля, каждое ваше слово – закон! Неужели я столь многого прошу? Неужели все, что вы видите во мне, – это неказистое незрелое тело? А что же до ума?! Ведь своим умом я давно созрела! Вы же сами повторяли, что я развита не по годам! Так какой смысл ждать? Разве брак принцессы и декстера лорда Лероя не скрепит союз людей и вампиров?! Разве это не блестящая партия, не гениальная идея?!