Начало

Впрочем, это предательство можно было если не понять, так хотя бы объяснить. В целой серии сражений продвижение русско-казацкой рати под началом воеводы Василия Шереметева и наказного гетмана Тимофея Цецюры, выступивших на Львов, было остановлено объединенным войском ляхов и крымских татар. Изначально московиты встали под Любаровом, дожидаясь помощи особо-то и не торопившегося на помощь гетмана Хмельницкого. И хотя в жаркой сече под Любаровом враг не сумел победить царскую рать, но без казаков Юрия у воеводы не было необходимого для победы перевеса в людях, а татары сумели перерезать дороги в тылу, нарушили снабжение… Тогда Шереметев приказал отступать табором, и рать его отступила, прорубая в лесах просеки и сохраняя идеальный порядок, отбивая на марше все вражеские атаки. Даже ляхи подивились ратной выучке московитов и порядку их полков.

Воевода пробился до города Чуднова. Но там, к величайшей скорби, его воинов остановили ляхи, успевшие вырваться вперед, перейти речку Тетерев – и устроить на противоположном берегу ее сильный заслон с пушками. Фактически окруженная русская рать не смогла сбить заслон, атакованная также и с тыла, и оказалась блокирована врагом. Но самое страшное, что царские ратники полностью лишились подвоза пороха, пуль и еды, а ляхи с завидным упорством и скоростью окружили табор Шереметева шанцами и батареями.

Именно огонь последних не позволил русским воинам прорваться из западни, а в отсутствие припасов окруженные вынужденно взялись за лошадей. В свою очередь ляхи, окружив Шереметева, половину своего войска двинули против Хмельницкого, подозрительно не спешащего на помощь воеводе и не сумевшего своевременно остановить подход крымских татар. Хан вновь явился со всей своей ордой, благодаря чему паны получили едва ли не двукратное преимущество на поле боя. Так что и казаков гетмана Юрия ворог успешно встретил у Слободищева, где ляхи и татары разбили казаков, навязав Хмельницкому кабальный договор и службу.

А русские ратники боролись, пока не кончились уже все запасы пороха и пуль, пока уже не съели от голода всех лошадей. Тимофей Цецюра, прознав про капитуляцию гетмана, предал Шереметева и бежал с частью казаков, оставив большинство своих воинов на погибель. Как того же Петро. И в конце концов воевода, не видя выхода, решился сдаться в плен ляхам, а те потребовали сложить холодное оружие. Делать нечего, сдали, понадеявшись на честное слово польских «рыцарей». А те вновь предали – как только московские воины остались без сабель да бердышей, в табор их ворвались татары. Как сражаться с крымчаками голыми руками? Да все одно же пытались драться, но тех, кто оказал сопротивление, татары расстреливали из луков, секли саблями. И вязали всех, кого заарканили и кто сдался, чтобы после продать на невольничьих рынках.

Так Петро и стал татарским, а затем и турецким рабом.

Вот историю Даргана Семён знал не так хорошо. Горцев-черкесов на галере было заметно меньше, чем братьев-славян, а их язык практически никто не разумел. В свою очередь, Дарган также едва ли понимал русскую речь и объяснялся с товарищами по несчастью знаками. Но он был христианином – так как старался креститься во время короткой молитвы. А история рабства у всех черкесов примерно одна и та же – налетят татары внезапно на окрестности какого поселения, и всех, кто вокруг его на земле трудится, заарканят. Иль порубят, коли какой черкес зачнет драться.

Разве что горцев везут на продажу в прибрежные турецкие крепости или в Азов.