Начало

Глава 12

Дети боярские успели развернуться лицом к врагу, не позволив смять себя фланговым ударом, кто-то, в том числе Жуков и Ушаков, разрядили в поганых пистоли – с двадцати шагов ведь не промахнешься! Большинство же ратников схватились за сабли, солнечный свет заиграл на клинках русских воев. Но также засверкали на солнце и кривые татарские шамширы, да полетели в детей боярских степняцкие стрелы, точно разящие их в открытые лица.

– Ура-а-азь!!!

– Алла-а-а!!!

Бурмистрову повезло – развившаяся за последние дни чуйка завопила об опасности, и Пётр успел припасть к холке коня, пропустив над головой сорвавшийся с тетивы срезень. А распрямившись в седле да крутанув кистью саблю для разгона, он с яростью обрушил ее на татарина. Легко развалив как вскинутый для защиты лук, так и набивной халат, служащий степняку единственной защитой. Рубанул Пётр согласно отцовской науке, с протягом, перехватив грудину и живот крымчака наискось, но едва успел вскинуть клинок, спасаясь от удара налетевшего слева татарина.

Знатный степняк чуть припоздал на помощь товарищу, но тяжелый удар с легкостью смахнул бы голову Петра с плеч, сын боярский только и успел подставить боковой блок, направив острие дедовской сабли вниз. Звонко лязгнул металл, выбив искры при столкновении! А наточенные лезвия клинков вгрызлись друг в друга, расцепить не так-то просто. Пётр оказался столь близко к налетевшему на него слева татарину, что услышал несвежее дыхание крымчака, буквально выплюнувшего ругательство:

– Ур-р-рус, падаль!

Явно непрост сей нукер – видно, приближенный самого мурзы, раз облачен в дорогущий панцирь-юшман и мисюрку; широкоплеч степняк и высок. А удар его столь силен, что елмань дедовского клинка звякнула о трофейную кирасу Бурмистрова, ибо клинок его тут же повело назад. Но Пётр удержал блок, тотчас рванув из-за пояса рукоять пистоля да впечатав локоть левой в оскаленное лицо крымчака. Голову взревевшего от боли и ярости ворога отбросило назад, давление на саблю Бурмистрову ослабло и, направив дуло пистоля к животу татарина, Пётр хладнокровно нажал на спуск.

Больно здоров татарин, да наверняка опытен в рубке, попробуй одолеть такого в пляске клинков!

Ударив в упор, пуля пробила железные пластины вражеского юшмана, и мгновенно побледневший всадник с протяжным стоном вывалился из седла. Но тотчас справа свистнул вражеский клинок, свистнул, рассекая воздух в опасной близости от Петра. Сердце молодого ратника зашлось отчаянным боем, спину обдало холодком – не успеть подставить блок! Но прежде чем Бурмистрова сразил бы налетевший справа татарин, позади грохнул выстрел, и степняка, уже вскинувшего саблю для удара, буквально вынесло из седла. На мгновение обернувшись, Пётр успел благодарно кивнуть Прохору, выручившему товарища. Но Ушаков уже бросил пистоль в седельную кобуру-ольстру, перехватив левой кавалерийский топорик-чекан. Послав коня вперед, дворянин скрестил саблю с очередным ворогом, облаченным в неожиданно дорогую для татарина броню. Но приняв клинок степняка на блок, Прохор тотчас рубанул чеканом по вооруженной руке противника, завопившего от боли и выпустившего рукоять сабли из пальцев. А следом еще один, уже добивающий удар, и вновь чеканом. Словно Ушаков гвоздь молотом забивает.

Конечно, кольчужные кольца мисюрки не смогли остановить узкое лезвие малого бойка, концентрирующего всю силу удара в одной точке. Но каков Проша, а? Видать, дворянина по молодости крепко готовили отцовские рынды!

Звякнул о кирасу наконечник стрелы, срикошетившей от надежного доспеха, сам же Пётр вновь послал коня вперед, выискивая противника. Между тем сеча вокруг только набирает обороты! Пусть дети боярские и не обучены караколю иль сохранять равнение в полковых рядах, но уж к бою на саблях будущих поместных ратников готовят сызмальства! А лучшая, чем у множества степняков, броня дает московским воинам преимущество в ближнем бою, кипящем вокруг Бурмистрова.

Он успел разглядеть Алексея, отбивающегося сразу от двух татар; Пётр хотел было прийти ему на помощь, но тут же звонко лязгнула татарская сабля, встретившись с русским клинком. Верхняя треть шамшира полетела в сторону, оставив обескураженного крымчака с обломком клинка в руке, а Жуков тотчас отпрянул назад в седле, уворачиваясь от удара второго степняка. И уже на излете собственного удара самым кончиком елмани достал кисть второго ворога, незащищенную гардой.

Нет, Алексею помощь не нужна.

Также на глазах Бурмистрова схватился в ближнем бою с татарином Фанронин; ротмистр действовал прямым клинком и без затей вонзил острие райтшверта в лицо крымчака, покуда тот замахивался для удара. После чего рейтар молниеносно выхватил пистоль из нагрудной кобуры, разрядив его в татарского лучника. И тотчас принял шамшир налетевшего следом ворога на блок тяжелой шпаги.

Ну, или легкого меча, тут кому как удобнее называть. Загремели клинки, встречаясь в воздухе, Александру достался опытный рубака в кольчужном пансыре. Но уклонившись от очередного рубящего удара, рейтар сделал резкий выпад, направив меч в лицо татарина. А когда тот попытался парировать его саблей, одним движением кисти изменил направление атаки, обрушив лезвие райтшверта на левое плечо врага. Удар был настолько неожиданным, что татарин не успел среагировать. И тут же добивающий укол в живот; узкое острие рейтарского клинка не встретило никакого сопротивления и с удивительной легкостью пронзило и пансырь, и плоть врага.

– А-а-а!!!

Чуть в стороне раздался отчаянный крик, а следом выстрел. Пётр обернулся на знакомый голос и тут же толкнул пятками бока Ветерка, поспешив на помощь Ваське Шилову. Последний из-за ранения в руку не мог толком отбиваться саблей и предпочел действовать пистолями. Но судя по бледному лицу товарища и застывшему в глазах ужасу, он только что разрядил в одного из степняков второй самопал.

В то время как другой татарин уже налетает на Ваську, отведя кисть с саблей к самому уху. Сокрушительный рубящий удар, что ворог готовится обрушить на сына боярского, с легкостью смахнет голову товарища с плеч.

– Вася-я-я!