Страница 61 из 163
Одним из таких оказался сам Василий Оттович. Красильникову считали одной из подозреваемых в деле о сером монахе, что и привело к их знакомству. Лишь железная выдержка, глубоко укоренившаяся порядочность, исключавшая романы с замужними дамами, и мысли о Лидии помогли доктору не пасть жертвой чар Екатерины Юрьевны. А Красильникова была не из тех, кто принимает «нет» в ответ на свой интерес. Потому Фальк старательно избегал встреч с ней, памятуя о крылатой фразе старинного английского драматурга – «нет фурии в аду страшнее отвергнутой женщины». Каким-то чудом до сего дня ему это удавалось.
Время, которое Лидия потратила с исключительной пользой, Василий Оттович провел в мучительной прокрастинации. Услышав, к кому его предлагает направить Аксенов, доктор пришел в совершеннейший ужас и даже слегка охладел к своей идее выяснить побольше о театральной труппе. Признавая за собой исключительное малодушие, он даже решил дождаться новостей от Арсения Устиновича в надежде, что они выведут на новую убедительную версию и любительское шпионство Фалька окажется ненужным. Однако Новиков не торопился возвращаться в Зеленый луг, а доктор опротивел сам себе, отчего собрал волю в кулак, облачился в лучший костюм и отправился проведать Красильникову.
Екатерина Юрьевна ходила по очень тонкому льду. Ее супруг, завоевавший даму, словно трофей, имел обыкновение смотреть на ее развлечения сквозь пальцы, при условии, что они не перетекали из категории недоказуемых слухов в категорию скандалов. А посему ее ежедневное времяпрепровождение давало достаточно почвы для первых, но не слишком много поводов для вторых. Хотя Зеленому лугу хватало и этого.
Утром она выходила в сад в белом неглиже с кружевами и лентами, после чего устраивалась на шезлонг, под полосатый балдахин, поворачиваемый в сторону солнца. В последнее время Красильникову окружали юные офицеры, снимавшие дачу неподалеку. Они настраивали угол балдахина, подавали чашку кофе или бокал лимонада, бегали в дом за книгой и вообще не отходили от нее ни на шаг. Надо ли сказать, что, когда Екатерина Юрьевна отослала их ленивым жестом при виде Фалька, они прожгли доктора синхронными мрачными взглядами?
– Хотел просить вашей помощи в одном щекотливом вопросе, – признался Фальк.
– Василий Оттович, присаживайтесь куда-нибудь, не стойте, – попросила Красильникова. – Я бы, конечно, была не прочь заказать скульптору вашу статую и поставить ее где-нибудь в саду, но в отличие от оригинала она бы молчала и не переминалась смущенно с ноги на ногу. Может быть, хотите лимонада? Конечно, мальчиков пришлось отпустить, но, думаю, вы справитесь.
Доктор уселся на плетеное кресло, стараясь не смотреть лишний раз в сторону Екатерины Юрьевны, которая меж тем продолжила:
– Кстати, стоит ли напомнить, что я не так давно тоже просила вашей помощи в одном щекотливом вопросе. А именно – уберечь от тюрьмы не чужого мне человека. Напомните, как все обернулось?
– Ну, свое обещание я сдержал, – ответил Василий Оттович. – Не чужого вам человека не обвинили в убийстве, которого он не совершал. А то, что он все-таки оказался в тюрьме, связано исключительно с его деятельностью в качестве революционера-экспроприатора. Мы с Александром Петровичем Сидоровым, кстати, также не выдали вашей тайны. Так что прошу воздержаться от упреков.
– Хорошо, – величаво кивнула Красильникова. – Вы же не будете против, если вашу просьбу я выполню тем же манером? Кстати, в чем она заключается?
– Мне нужны ваши познания в театральном мире, – сказал Фальк. – Ведь вы же до замужества были актрисой?
– Ах, секрет Полишинеля все-таки стал достоянием общественности, – промурлыкала Екатерина Юрьевна и зевнула, деликатно прикрыв рот ладошкой. – И что же вас интересует?
– Вы не были на первом спектакле переехавшей в Зеленый луг театральной труппы?
– Конечно же, нет.
– Почему? – удивился Фальк. – Разве вам не интересно?
– Василий Оттович, скажите, а как часто вы приходите посмотреть на то, как другие врачи ведут свой прием? – поинтересовалась в ответ Красильникова. – Разве вам не интересно?
– Я полагал, что между врачебной практикой и театром есть некоторая разница…
– Некоторая разница, безусловно, есть. Но большинство актеров, не исключая и меня, заинтересованы в том, чтобы принимать овации публики на сцене, а не наблюдать за представлением со стороны. Я достаточно ясно выразилась?
– Исключительно, – признал Фальк. – Скажите, вы знакомы с господином Богомольцевым-Донским?
– Скорее наслышана о нем, – ответила Красильникова. – Он появился в Петербурге после того, как я ушла со сцены.
– Что же вас сподвигло, если позволите спросить?
– Позволю. Это было одно из условий моего мужа. Да и я, откровенно говоря, наигралась.
Фальку показалось, что последнее предложение прозвучало немного фальшиво, но продолжать расспросы он не стал, вместо этого вновь перейдя к интересующей его теме:
– Возможно, кто-то из ваших бывших коллег смог бы мне помочь. Я пытаюсь разобраться в прошлом режиссера и некоторых членов его труппы.
– Звучит так, словно вы вновь подрядились в добровольные помощники следствия? – вскинула бровь Красильникова. – Или вы будете утверждать, что это исключительно праздный интерес?
– А вы мне поверите? – с непроницаемым лицом уточнил Фальк.
– Вот! – расхохоталась Екатерина Юрьевна. – В таком виде вы мне нравитесь гораздо больше! Что же вас интересует?
– Его прошлое. Откуда он? Каков его круг общения? Связывает ли его что-то с господином фон Беком?
– Фон Беком? – переспросила Красильникова. – Старшим или младшим?
– А вы их знаете?
– В некотором роде, – уклончиво ответила Екатерина Юрьевна. – Так с которым?
– Иваном Сергеевичем. Предполагаю, что младшим.
– Правильно предполагаете. С Ваней я была знакома. Небесталанный молодой человек.
– Да, я уже слышал такое мнение о нем, – кивнул Фальк. – Вы играли вместе с ним?
– Нет, скорее мы вращались в одних кругах. Он полагал себя эдаким патроном искусств, к тому же пробовал актерствовать и писать пьесы. Жаль, не получилось.
– Отчего же?
– А вы разве не знаете? – удивилась Красильникова. – Его отец, Сергей Павлович, растранжирил фамильные средства и объявил себя банкротом.
– Неужели? У них же репутация баснословно богатого семейства?