Страница 15 из 163
– Мы не утверждаем, но полагаем, что именно это и произошло, – ответил Новиков, однако не стал ждать нового вопроса и перехватил инициативу: – Скажите, у кого-то из ваших друзей был револьвер? Предположительно, мелкого калибра, для самообороны.
– Вполне возможно, что и был. Может, даже у каждого из них. Согласитесь, после недавних событий бдительность нам не помешает.
– «Нам»? – уточнил Новиков.
– Лицам нашего статуса, – пояснил Несвицкий. – Во мне течет княжеская кровь. Фон Бек – барон. У Николя Мамаева отец – фабрикант, а у бедного Жоржа – лесопромышленник. Все равно что смертный приговор, выданный сразу по факту рождения, если мы говорим о революционерах. Или вы их всех уже переловили?
– Большей частью, – ответил следователь, уловив яд в словах собеседника. – То есть наверняка вы этого не знаете?
– Нет.
– А у вас самого оружие есть?
– Да, – ответил князь. – В усадьбе есть много охотничьего оружия. Себе же я купил револьвер, «Смит-энд-Вессон». Если я куда-то выхожу один, то беру с собой. В иных случаях вооружен мой кучер или водитель, как сегодня.
– Водитель? У вас есть авто?
– Да. Но в такую погоду и по таким дорогам оно не проедет, увы, поэтому пользовался экипажем. Значит, Жорж был застрелен? И вы считаете, что это сделал я?
– Не считаем, – ответил Новиков. – Пока мы лишь собираем необходимые сведения.
В дверь деликатно постучали. После следовательского «Войдите» она открылась, и в зале появились Сидоров и прихрамывающий боцман Персиков. В руках он держал уже знакомый Фальку журнал.
– О, вы как раз вовремя! – обрадованно произнес Новиков. – Филимон Кондратьевич, скажите, вы узнаёте этого человека?
Он указал на князя.
– Так точно, – откликнулся боцман. – Это Константин Михайлович Несвицкий.
– Хозяин «Ундины»? – уточнил следователь.
– Да, – кивнул Персиков.
– Будьте добры, журнал, – попросил его Новиков. Открыв тетрадь на нужной странице, он положил ее перед Несвицким. – Ваша светлость, скажите, это ваша подпись стоит здесь, в семнадцать тридцать семь?
Князь склонился над журналом, затем перевел взгляд на Арсения Устиновича и, не выдержав, расхохотался.
– Господин следователь, разве вы сами не видите, что моя подпись подделана?
Глава шестая
Мы гробовщики. Коли что по мастерству надоть, с нашим полным удовольствием…
Ф. М. Достоевский, 1861 год
– Подделана, значит? – переспросил Новиков.
– Именно, – подтвердил князь и перелистнул несколько страниц. – Вот, обратите внимание, я брал яхту неделю назад, до дождей. Видите подпись? А теперь пролистаем еще несколько страниц и… Вот, отметка о прибытии «Ундины» в гавань. Видите разницу между ними и той, что была проставлена вчера?
Арсений Устинович недовольно пошевелил бородой, но вынужден был признать правоту собеседника. Следователь обратился к Персикову:
– Филимон Кондратьевич, вы уверены, что видели вчера именно князя?
– Ну, не вот так вот, как сейчас, вашбродь… – внезапно стушевался боцман.
– В каком это смысле? – мрачно прищурился Новиков.
– В таком, вашбродь, что компания барская как приехала, так и пошла к яхте. Я, значит, их окликнул, вежливо так, с уважением. Тогда один и вернулся.
– Это был Константин Михайлович?
– Нет, вроде бы тот, что с немецкой фамилией…
– Фон Бек?
– Стало быть, он. Я уж ему говорю, вашбродь, мол, нельзя просто так прийти да судно забрать, всему учет нужен. Тот, вижу, осерчал, но спорить не стал. «Давай, – говорит, – журнал свой». Взял его, сходил на яхту, вернулся со списком экипажа и подписью.
– То есть князя ты не видел?
– Как же так, не видел?! – обиделся Персиков. – Своими глазами видел!
– Позвольте-ка, господа, – подал голос Фальк. Он мысленно прикинул расстояние от здания яхт-клуба до конца пирса, разделил его на два и, тщательно отмеряя шаги, прошествовал мимо боцмана в коридор. Там он остановился, развернулся и поднял ладонь, загнув большой палец и мизинец.
– Филимон Кондратьевич, скажите, сколько пальцев я показываю? – спросил доктор.
– Кхе… – прокряхтел боцман. Он наклонился в сторону Фалька и сощурился. После некоторой паузы Персиков неуверенно произнес: – Два?
– Арсений Устинович, боюсь, такой свидетель в суде окажется бесполезен, – заключил Василий Оттович и вернулся на свое время.
– Тоже мне, устроили экзамен! – проворчал Персиков. – Ну да, глаза у меня не те, что в молодости! Но я ж вижу, что это вы, доктор. Вот и князя узнал! Рост, одежда, походка – все его! Лица, может, и не видал, но выправку-то не спутаю!
– Значит, спутал. – Несвицкий сказал это спокойно, без упрека, просто констатируя факт. Он посмотрел на Новикова: – Господин следователь… Арсений Устинович, кажется… Сдается мне, что у вас один свидетель против моего десятка. И уж они-то мое лицо запомнили, можете проверить.
– Обязательно так и сделаю, ваша светлость, – мрачно пообещал Новиков.
– Не смотрите волком, Арсений Устинович, – попросил князь. – Я, конечно, понимаю ваше разочарование и согласен, что мне следовало аккуратнее выбирать слова, но если моих друзей действительно убили, то это сделал не я. Уж простите за дурацкий оборот речи, знал бы обстоятельства – подумал трижды, прежде чем сказать. Более того, я искренне хочу помочь вам понять, что произошло. Поэтому полностью в вашем распоряжении. Если необходимо ответить на дополнительные вопросы – приходите, задавайте, в любое время дня и ночи. Если потребуется любая помощь – обращайтесь. Если начальство будет мешаться под ногами – скажите, я воспользуюсь своими связями, вам предоставят полную свободу и все необходимые ресурсы. Ваша дотошность и цепкость мне импонируют. Просто направьте их на поиски истинного убийцы, прошу.
Несвицкий с серьезным видом протянул руку Новикову, и тот, помедлив, ее пожал. Фальку оставалось лишь восхититься обаянием князя и его умением общаться с людьми. Константин Михайлович выглядел искренне, его голос звучал доброжелательно, в нем не было ни тени обиды или раздражения. Складывалось ощущение, что Несвицкий действительно готов приложить все усилия, чтобы помочь следователю и полиции найти преступника. Истинный дипломат.
– Благодарю за предложение, буду иметь в виду, – ответил тем временем Новиков.
– Я могу еще чем-нибудь вам помочь сейчас?