Страница 14 из 163
На качество дорог, правда, сия идиллия не распространялась. Даже шоссированная Вокзальная улица была покрыта вязкой грязью, о других дорожках и говорить смысла не имело. И хотя идти до кургауза было всего минут пять, решено было отправиться на транспорте. Князя у клиники ждала коляска, еще на одной приехали исправник и следователь. Василий Оттович в очередной раз уважительно наблюдал, как Новиков быстро и эффективно отдает распоряжения. Сам следователь и Сидоров сели в экипаж к Несвицкому, Попов и Фальк последовали за ними. Несмотря на то что Арсений Устинович был крайне вежлив, обходителен и ни словом не указывал на то, что князь находится под подозрением, ни для кого не было сюрпризом, отчего Новиков и урядник сидели по обе стороны от Несвицкого, не спуская с него глаз.
В курзале было пусто: публика еще не успела возрадоваться улучшившейся погоде, да и мероприятий никаких на сегодняшний вечер не назначали. А потому пятеро мужчин беспрепятственно проследовали в сигарный зал, сопровождаемые недавно нанятым распорядителем, и расположились вокруг стола.
Самообладание вернулось к Несвицкому. К интерьеру сигарного зала (высокий потолок, обитые зеленым штофом стены, паркетный пол и удобные кресла) он не проявил ни малейшего интереса, явно попав сюда не впервые. По просьбе Новикова князь уже спокойно и обстоятельно принялся объяснять, что толкнуло его сделать столь шокирующее признание.
– Вам следует знать, что мы дружим со времен пансиона, – начал он.
– Николаевского? – быстро уточнил Попов.
– А что, есть другие? – ответил князь, впервые за разговор проявив свойственное старой аристократии высокомерие.
– Позвольте уточнить, кого вы имеете в виду под словом «мы»? – спросил Новиков.
– Себя, Ваню фон Бека, Колю Мамаева и Жоржа Рыбина, – перечислил князь.
Следователь удовлетворенно кивнул – имена совпадали с теми, что были записаны в журнале яхт-клуба.
– Прошу, продолжайте.
– После окончания учебы наши пути несколько разошлись, но мы продолжали поддерживать дружеские отношения. Переписывались. Старались посещать дни рождения. Я, к сожалению, на несколько лет выпал из сей традиции…
– Почему?
– Потому что находился в Великобритании. Служил при посольстве, в Лондоне.
– В какой должности?
– Секретаря.
– Благодарю, продолжайте, – вновь попросил Новиков.
– В мае я был вынужден по определенным обстоятельствам, не имеющим отношения к нашему разговору, уйти со службы. По возвращении на родину я связался с друзьями, так как успел по ним соскучиться, и пригласил их погостить у меня, в Зеленом луге. К моей радости, они были свободны и согласились.
– Когда они приехали? – спросил Новиков.
– Около двух недель назад.
– И воссоединение старых друзей прошло… мирно? – выбрал нужное слово следователь.
– Что вы имеете в виду? – спросил Несвицкий.
– Без конфликтов. Ссор. Выяснения отношений.
– Нет, ничего подобного, – ответил князь. – Конечно, поначалу была некоторая неловкость, ведь мы уже много лет не собирались все вместе, но это быстро прошло.
– Чем вы занимались?
– А чем мы могли, по-вашему, заниматься? – усмехнулся Несвицкий. – Посещали рестораны. Здешний театр. Ходили под парусом. Катались в Петербург и кутили там. Когда начались дожди, в основном оставались в усадьбе, болтали, играли в карты.
– То есть все время проводили вместе?
– Нет, конечно! У каждого были свои дела и развлечения. Иногда мы могли не видеть друг друга весь день.
– Хорошо, – кивнул Новиков. – Вернемся к событиям вчерашнего дня. Почему вы все-таки сказали, что убили своих друзей?
– Потому что познакомил их с яхтенным спортом, – ответил Несвицкий. – До этого лета ни один из них не выходил в море на яхте. Они остались в восторге, но, на мой взгляд, воспринимали это просто как веселое времяпрепровождение. Несмотря на испортившуюся погоду, они хотели взять яхту. «Бросить вызов стихии», как говорил Жан.
– Жан? – уточнил следователь.
– Ваня фон Бек, – пояснил князь. – У нас была привычка произносить имена на французский манер. Жан, Николя, Жорж. Только у меня не было такой клички.
– Почему?
– Константэн? – иронично вскинул брови Несвицкий. – Длинновато, не находите?
– Согласен. Итак, что же произошло?
– Вчера мне потребовалось срочно уехать в Петербург. Друзья упрашивали разрешить им взять яхту, пока меня не будет. Я категорически запретил им это делать. Но, очевидно, они ослушались меня и погибли. Теперь я несу ответственность за их смерть.
Новиков удивленно переглянулся с молчавшими весь разговор Фальком и Сидоровым.
– Что такое? – заметил это Несвицкий.
– Хотите сказать, что вы вчера не брали яхту вместе с друзьями? В семнадцать тридцать семь?
– Нет, говорю же, я уехал в Петербург. Еще до обеда.
– Как интересно, – откинулся на спинку кресла Новиков. – Однако же у нас есть свидетель, утверждающий, что видел вас в это время в яхт-клубе.
– Тогда ваш свидетель ошибается или лжет, – спокойно ответил князь. – Если желаете, я могу перечислить людей, видевших меня в тот день. Кого вы сочтете заслуживающими доверия? Чиновников министерства иностранных дел, куда я прибыл к вечеру? Официантов ресторана, где я ужинал? Портье отеля, где я остановился?
– Буду весьма признателен, если вы перечислите всех, – попросил следователь, однако его уверенность едва заметно пошатнулась. – Мы обязательно их опросим. А пока не будете ли вы против, если мы пригласим своего свидетеля?
– Как вам будет угодно, – невозмутимо пожал плечами Несвицкий. Арсений Устинович подозвал к себе Сидорова и прошептал что-то ему на ухо. Быстро кивнув, урядник вышел из кабинета.
– Что же произошло дальше? – вернулся к разговору Новиков.
– Я пробыл в Петербурге до двух пополудни сего дня, – продолжил князь. – Приехал обратно…
– Поездом?
– Нет, экипажем. В усадьбе слуги сказали, что не видели моих друзей со вчерашнего вечера. Я навестил курзал и гостиницу «Швейцария». И там и там мне сказали, что никого не видели. Тогда я решил проверить клуб, где мне и рассказали про потерпевшую крушение яхту и найденное тело. Я немедля отправился в клинику, где и встретил вас. Теперь позвольте встречный вопрос: вы утверждаете, что Жорж Рыбин был застрелен?