Страница 82 из 142
Глава 28
Это был лишь миг, короткий выдох, едва уловимое дыхание зари, занимающейся над горизонтом. Найя, будучи богиней, повидала их сотни, и все же ни один не казался столь бесконечным, как тот, в который её губы встретились с губами Ронина.
Поцелуй был нежным, долгим: лёгкое касание, любопытное, неторопливое, и они плавно подстраивались друг под друга, подобно тому, как пальцы сами собой входят в новую, идеально сидящую перчатку. Затем — сонная пауза.
Невероятная близость этого поцелуя застала Найю врасплох, словно они были двумя душами, воссоединившимися после долгой разлуки.
Она подняла руку, коснувшись его челюсти — щетина оказалась грубой под подушечками её пальцев, — и провела большим пальцем по его нижней губе. Его дыхание заплясало на её языке, пока он смотрел на неё с такой пылкостью, что придавала ей сил.
Однако подозрения относительно его истинных мотивов продолжали преследовать её сознание.
— Почему ты помог мне в ту ночь? — спросила она.
Он убрал её серебристые пряди за плечи.
— Ты мне доверяешь?
Она закусила нижнюю губу.
— Больше, чем следовало бы.
— Я покажу тебе почему, если позволишь.
Найя понимающе кивнула — это будет заклинание.
Он перевернул её ладонь. Кончик его пальца проследил линии, прочерченные мелкими бороздками на её коже, вплоть до браслета, который он подарил. Крошечный алый камень в центре цепочки вспыхнул.
— Ты противоречишь всему, что я знал о богах. Они убили почти весь мой клан. — Его вторая рука приподняла её подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. — «От богов никогда не исходило ничего доброго», — говорила моя мать. — Пока он говорил, его губы ласкали её собственные. Она вздрогнула. — А потом я встретил тебя.
Его рот накрыл её губы, поглощая её дыхание, пока он активировал чары.
Ладони Найи легли на гладкую ткань его рубашки, движения замерли, пока Ронин продолжал целовать её.
Словно семя, упавшее в почву и пустившее росток, перед её глазами расцвело воспоминание — воспоминание, которое ей не принадлежало.
Он передавал ей образ через связь их поцелуя.
В этом воспоминании он был ребёнком — лет двенадцати, стоящим рядом с отцом. Человеком с тем же глубоким взглядом и чёрными прядями, выглядывающими из-под кепки. Годы под палящим солнцем оставили на его коже глубокие морщины, но телосложением он напоминал Ронина — высокий и гибкий.
Туманное утро служило безмятежным фоном для их прогулки на рыбацкой лодке.
— Удочку нужно держать вот так, Ронин, — наставлял его отец. — Нет, всё равно неправильно. Давай покажу. Каждый мужчина из рода Кахале должен уметь держать удочку. Да, вот так, хорошо. А теперь посмотри на восход. Разве не прекрасно?
Было совершенно очевидно, что Ронин, полный подростковой тоски и недовольства — что выражалось в весьма недвусмысленном закатывании глаз, — вовсе не желал постигать искусство рыбной ловли.
Он прошёл по палубе лодки.
— Ронин, осторожнее. Та часть палубы постоянно скользкая. Ронин!
Ронин головой вниз полетел в волны. Течение поглотило его, вода была ледяной, обжигая его загорелую кожу. Солёная вода забила нос и хлынула в лёгкие. Он беспомощно молотил руками, пытаясь противостоять мощному приливу.
Тишина окутала его, когда он погрузился глубже в морскую бездну.
Чьи-то руки подхватили его тело.
Его щека легла ей на грудь.
Гладкие, серебристые пряди, сияющие, словно лунный свет, плавали вокруг её лица. У неё были губы нежно-розовые, как лепестки сакуры, и глаза цвета тропического леса — неестественного оттенка зелёного. Нечеловеческого оттенка.
Она коснулась своими губами его рта.
Его глаза расширились, он дёрнулся, пытаясь отстраниться, но она крепко держала его за подбородок. Жжение в лёгких постепенно утихло. Лишь тогда он понял, что она делает — передаёт кислород ему в рот.
Она пыталась его спасти.
Он часто заморгал, глядя сквозь пузырьки воздуха и жжение от соленой воды. Всё в ней было сюрреалистичным и прекрасным, но одна деталь навсегда врезалась ему в память — её ресницы. Они напоминали крошечные ледяные осколки, что свисают с крыш и днищ автомобилей, и были того же серебристого оттенка, что и её волосы.
Богиня.
Найя прервала поцелуй, чтобы взглянуть на него, обрывая нить его воспоминаний в своем сознании.
Они уже встречались.
Ей пришлось погрузиться в самые тёмные уголки своей памяти и перебрать годы воспоминаний, чтобы найти свое собственное подтверждение тому дню. До сих пор это казалось ей неважным.
После того как Кассиан проклял её, привязав к Каймане, стало её привычкой исследовать глубины моря Миры в облике русалки. Она любила сидеть на морских скалах, с восторгом наблюдая, как смертные проносятся мимо на лодках или заполняют пляж складными стульями и надувными шезлонгами в форме животных или еды, качающимися на волнах.
Всякий раз, когда ей нужно было выплеснуть разочарование, она находила удовольствие в мучении морских биологов, исследующих мелководье в поисках интересных обитателей или организмов. Но её любимой игрой было намеренно показываться туристам, наслаждаясь их восторженными визгами, когда они указывали на неё пальцами.
— Русалка! Смотри, видишь?
В тот самый день, запечатлённый в памяти Ронина, она случайно оказалась неподалеку, загорая на морских утёсах и опустив руку в воду — она была вынуждена держать одну из конечностей постоянно связанной с тем местом, к которому была прикована. И тут услышала всплеск тела ребёнка в воде, сопровождаемый криками обезумевшего отца, который пытался распутать лески, чтобы нырнуть.
Найя не раздумывая спасла мальчика.
Вернув его на лодку, она осталась в тени, где отец не мог её заметить. Выглядывая через нижние перила, она замерла, оперевшись на край, не желая уходить, пока собственными глазами не убедится, что он пришёл в себя.
Мальчик подскочил и закашлялся, избавляясь от воды в лёгких.
Осознание пришло к нему, когда он резко повернул голову и нашел её взглядом.
Их глаза встретились на секунду.
Найя подмигнула ему, прежде чем нырнуть обратно в воду.
«Тебя ждет божественная судьба», — эхом отозвались слова, сказанные ей в детстве Высшей Богиней Судьбы. Каждое слово отдавалось ритму её крови, запечатлеваясь в её существе.
— Красиво, правда? — губы Ронина едва заметно коснулись места, где её челюсть соединялась с ухом. — Я хотел тебя ненавидеть. Пытался. Боги приносили мне только боль. Но ты…