Страница 71 из 142
Жгучая боль прострелила руку, дойдя до челюсти и вызвав спазм в желудке. Тошнотворный запах меди ударил в нос, и она почувствовала, как побледнело её лицо. Между пальцами образовалась багровая лужа, дыхание перехватило.
— Мира! — крикнул отец.
Мира резко повернулась к нему.
— Вэйл, — произнесла она, сухо и отрывисто.
Он замер на полпути к Найе.
Как и много раз до этого, Найя чувствовала, что он борется с тяжестью последствий, которые влечет за собой неповиновение Мире.
Найя повернула голову и увидела Финниана с широко открытыми от шока глазами, Векса и Астрид, смотревших на неё с самодовольным торжеством.
Найя хотела закричать. Финниан был ещё ребенком, доверчивым к их играм.
Она снова и снова представляла момент, когда Финниан с безмятежным восторгом дарил ей ожерелье. Должно быть, он потратил целую вечность, придумывая идеальный подарок. Найя представляла его трепет, когда Астрид и Векс подошли к нему с этой идеей.
Все сходилось — почему стража была в таком напряжении, и почему у неё было чувство, что что-то не так. Найя корила себя за то, что не послушала чутье. После всего пережитого ей следовало спросить, где Финниан взял ожерелье, вместо того чтобы предположить, что отец помог ему раздобыть копию.
— Как мне наказать тебя на этот раз? — Мира провернула каблук, растирая сухожилия и кости Найи.
Финниан втиснулся между ними.
— Матушка! — Он широко раскинул руки, прижавшись спиной к плечам Найи. — Это был я! Подарок был от меня! Это не вина сестры. Накажи меня. Не её!
Мира склонила голову, рассматривая Финниана. Найя узнала этот больной блеск предвкушения в её глазах.
Сердце Найи упало.
— Финниан лжёт! Я украла ожерелье!
— Нет. Я украл его, — громче сказал Финниан. — Я. Не она.
Найя дернулась, пытаясь высвободить руку. Адреналин пульсировал в венах, притупляя физическую боль.
— Матушка, это была я!
Мира повернула голову к огромным хрустальным дверям большого зала и громко свистнула. Призыв был знаком, длинный высокий звук, который она сотни раз слышала, когда Финниан звал Алке.
Пульс Найи забился в горле. Она подняла свободную руку, чтобы оттолкнуть маленькую фигурку Финниана.
— Матушка, послушай, умоляю! Пожалуйста! Не делай этого! Это я украла твою драгоценность. Финниан ни при чем…
Алке возвестил о своём присутствии величественным криком, паря над гостями под сводчатым потолком.
По команде птица опустилась на предплечье Миры.
Преданность Бойдена прежде всего принадлежала Высшим Богам, а не их хозяевам. Пока Финниан не получил подобный титул, у Алке не было выбора, кроме как исполнить приказ Миры.
— Мира. — Мольба отца прозвучала хрипло. Он сделал ещё шаг, но Мира не обратила на него внимания, глядя молочно-белым взором на Алке.
С тех пор как она впервые причинила Финниану физическую боль, это ничего не изменило. Самым раздражающим качеством Финниана было его упрямство. Хватило одного раза пережить её жестокое наказание, чтобы понять: физический вред не может его убить.
Во второй раз, когда Мира наказала его болью, Финниан корчился на песке, а водяные ленты богини вгрызались в его вены, сворачивая кровь. Зрелище было ужасным. Найя дралась с Вексом и Маликом, чтобы добраться до него, но безрезультатно.
Когда Мира отступила, Финниан сел, его тело восстановилось, и он одарил Миру вызовом: ты не сможешь меня сломить.
И после четырёх столетий наблюдений за каждым движением лица Миры, Найя точно знала, что последует дальше.
Истерика накрыла Найю, она выдернула руку из-под каблука Миры и вскочила.
— Матушка, прошу! Бей меня! Ударь меня! Утопи! Делай что хочешь, только, пожалуйста, не…
Белая пена хлынула из клюва птицы. Нет.
Финниан замер рядом, глядя в ужасе.
Найя подпрыгнула, размахивая руками, чтобы отпугнуть птицу.
— Алке, улетай!
Алке вскрикнул. Больше не в силах удерживать равновесие на руке Миры, его содрогающееся тело рухнуло. Мира ухватила птицу за шею, и здравый смысл в мозгу Найи окончательно отключился.
Не раздумывая, она схватила Миру за руку, подняла и с размаху швырнула.
Мира пролетела через весь зал. Её тело врезалось в хрустальную стену, осколки разлетелись во все стороны. Люстры под потолком затряслись на своих основаниях.
В зале воцарился хаос. Вид спотыкающихся тел в сочетании с резким шипением оставил после себя пустоту, заполненную вихрями дыма, по мере того как большинство гостей рассеивалось.
Найя ошеломлённо смотрела на свою руку, поражённая собственной силой. Затем её взгляд упал на безжизненного Алке у её ног. Брат стоял на коленях, его движения были вялыми. Руки дрожали в воздухе, зависнув над мёртвой птицей.
— Как ты посмела поднять на меня руку! — голос Миры отозвался землетрясением, вибрируя в костях Найи.
Она изуродует меня…
Мира двигалась быстро, становясь почти невидимой.
Из пола проросли корни, вырываясь толстыми пальцами, раздирающими землю. Они перехватили Миру в нескольких дюймах от Найи, подхватили её за руки и швырнули в потолок. Арки рухнули под весом корней, опутывая её.
Отец стоял перед Найей с поднятой рукой, управляя корнями с силой, о которой она не подозревала.
— Найя, бери брата и уходи. — Его голос был громоподобным, божественным.
Она не могла отвести от него глаз; от вида Миры, подвешенной к потолку, словно беспомощное насекомое, наполняющее комнату какофонией яростных криков, от которых дрожала мебель.
Солярис дернул Найю за руку. Она споткнулась, упав в его объятия, и он подтолкнул её к Финниану.
— Найя! — рыкнул он. — Уходи!
Чувства вернулись, она схватила маленького брата, прижимающего труп Алке, и заставила его подняться на ноги.
Вместе они побежали.