Страница 43 из 142
— Устроил бы себе выходной от готовки и отправился в любимое место за такояки. Потом поел бы в квартире и убил время на диване за чёрно-белыми фильмами… Пока Ави не начал бы колотить в дверь и не разрушил бы мой мирный вечер.
— Что такое такояки?
— Это горячие жареные шарики, обычно с осьминогом внутри и посыпанные стружкой бонито. — Он на секунду замолчал, похрустывая костяшками свободной руки. — Мама постоянно готовила их, когда я рос. Моё любимое.
Найя взглянула, как его большой палец обхватывает каждый палец, заставляя их хрустеть. То, что он делал только тогда, когда нервничал или был напряжён.
— Звучит вкусно, — сказала она.
— Как-нибудь свожу тебя. — Он посмотрел на неё, произнося эти слова, и если бы она не знала лучше, это прозвучало бы как приглашение на свидание. — Если хочешь.
Лёгкая улыбка тронула её губы.
— С удовольствием. — Она сделала ещё один глоток кофе, а затем поддразнила: — Ты должен быть благодарен мне. Я разорвала ужасный цикл твоей рутины.
Ронин закатил глаза, усмехаясь.
— Я могу быть интересным, когда захочу…
Раздался цепляющий ухо звук.
Они остановились посреди тротуара перед оккультной лавкой, Ронин вытащил телефон из кармана и приложил к уху.
— Чего?
Он слегка повернулся, лицом к улице. Найя дала ему минутку уединения и уставилась на витрину лавки. Бесплатное гадание на картах Таро! Она понятия не имела, что это значит, но мерцающее пламя свечей привлекло её взгляд через тонированное стекло.
Над её отражением нависли густые тени, колыхаясь. Дыхание перехватило. Марина.
Мышцы напряглись, и она резко обернулась.
— Эй. — Ронин был прямо за её спиной, убирая телефон, брови нахмурены. — Ты в порядке?
Пульс колотился в ушах, пока она искала что-то над головой Ронина. Там не было ничего, кроме последних бликов угасающего заката на зданиях центра города.
Глаза Ронина метались по её лицу, ища ответ, который она не давала.
— Д-да, я в порядке, — выдавила она, выдохнув. — Думаю, нам стоит вернуться в твою квартиру.
Он покачал головой.
— Почему?
— Потому что. Там безопаснее.
Ронин изучал её ещё мгновение, его проницательный взгляд пронзал броню, за которой она пряталась.
— Чего ты боишься?
— Ты сказал, что не будешь задавать вопросов. — Найя отвела взгляд к тающей кашице в стакане и прижала язык к нёбу, отказываясь отвечать.
— Сидеть в моей квартире не безопаснее, чем быть под открытым небом. К тому же ночь ещё не закончилась. Есть ещё одно место, куда я хочу тебя сводить.
Она подняла подбородок, глядя на него, пульс участился при мысли о том, что придется оставаться уязвимой.
— Это небезопасно.
Паранойя это или нет, но увиденное в отражении стекла послужило напоминанием о том, с чем ей приходится сталкиваться. Мира. Марина. Кассиан.
Рука Найи легла на плечо, пальцы скользнули под край рубашки, касаясь кожи. Последняя метка проклятия ощущалась как гравировка, и она часто рассеянно обводила её дизайн. Через секунду она вспоминала о её цели и о том, что она прикована к Каймане. Чувство было пустым и бесконечным, и лишь вопрос времени, когда на её коже появится новая метка. Какая бы она ни была, она не имела права втягивать Ронина.
Вся радость и счастье, которые Найя вынесла из кафе, испарились. На их месте появились тошнота и беспокойство.
— Мы же друзья, верно? — спросил Ронин, его голос смягчился.
Она склонила голову, обдумывая определение дружбы.
— Полагаю, но я не уверена. У меня никогда не было друзей.
— На друзей полагаются, — сказал он, глядя на неё мягко. — Опрись на меня хоть немного. От кого бы ты ни бежала, обещаю, я не позволю им забрать тебя. — Он подался вперёд и поднял руку, протянув ей мизинец.
Оборона Найи возросла при одной мысли о том, чтобы положиться на кого-то, кроме себя.
— Не давай клятв, которые не сможешь сдержать, — жёстко сказала она.
— Я бы никогда. — Ронин не отрывал от неё глаз.
Его поза оставалась беспечной — расслабленные плечи, пальцы, сжимающие почти пустой пластиковый стакан. Она хотела верить, что он глупо наивен, что его обещание лишь результат эго. Она хотела, но в итоге поверила ему и его идиотской клятве. Он довёл её до этого места.
Найя огляделась по сторонам, сжимая потный стакан для устойчивости. Зажглись фонари, заливая тротуар белым светом, смешанным с неоновыми цветами вывесок. Улицы наполнились машинами, и число прохожих, проходивших мимо Найи и Ронина, возросло.
Да, они были под открытым небом, да, могла появиться Марина, и всё могло пойти прахом. Но пока этого не случилось.
Ты в безопасности с Ронином.
Она сделала глубокий вдох, снова сосредоточившись на мизинце Ронина.
— Ладно, но что это значит?
Он усмехнулся.
— Это называется мизинчиковая клятва. Она связывает мою клятву с тобой в фигуральном смысле.
— Звучит как полная чушь. — Она подняла руку, не зная, как поступить.
Ронин зацепил свой мизинец за её.
— Вот так. Обещание дано.
Вся рука Найи задрожала от его прикосновения.
— Что ж, а теперь скажешь, куда мы идём?
Их мизинцы были всё ещё сцеплены. Зрачки Ронина расширились, поглощая его насыщенную каштановую радужку, пока он смотрел на неё.
Сердце Найи ускорилось, она жаждала разорвать их связь, но втайне хотела, чтобы она длилась вечно.
— Можно я возьму тебя за руку? — спросил он.
В груди вспыхнул огонь. Она закусила губу, молясь, чтобы сумеречный свет скрыл румянец на щеках, и кивнула.
Он переплёл их пальцы и повёл её вдоль тротуара.
Звуки кларнета и саксофона коснулись её ушей, когда они спустились по бетонным ступеням в загроможденный переулок.
Ронин провёл её через подземный вход, и вспышки азарта запульсировали у Найи за грудью. Музыка задрожала в ногах и руках. Тонкая пелена дыма окутывала зал и море людей внутри.
Найя сжала пальцы Ронина, сама того не осознавая, когда он провёл её дальше. Она сталкивалась плечами с незнакомцами, танцевавшими под энергичную мелодию. На ум пришел недавний разговор с Ронином, когда он спросил, какую музыку она любит. Сердце дрогнуло от его доброго жеста. Ей пришлось сжать мышцы рук, чтобы не броситься к нему, выражая свою признательность.
— Ты пришла! — Ави помахал им, прежде чем опуститься на красное кожаное сиденье в углу вытянутого зала. Его медные пряди были уложены на косой пробор, и он широко улыбнулся, когда они подошли.