Страница 38 из 142
— Казалось ты вполне способен, во время наших поездок, — указала она, вспомнив, как он лениво откинулся на сиденье поезда.
— Дело не в том, что я не могу уснуть, а в том, что не хочу. Если сделаю это, мне приснятся они, а когда проснусь, придётся снова осознавать, что их обоих нет.
Укол вины пронзил Найю. Она презирала себя за то, что заставила его раскрыть правду, и за то, что пользовалась его горем из эгоистичных побуждений.
Правда в том, что она понимала, откуда он исходит, и, что ещё хуже, сопереживала ему. Это чувство было мостом к привязанности. Она отказывалась ступать на него, потому что однажды пройдя, забота неизбежно привела бы к привязанности.
Но она не смогла удержаться:
— Значит, не хочешь оставаться наедине со своими мыслями?
Ронин уставился на флакон в своих руках.
— Что-то вроде того.
Её сердце сжалось от звука его голоса ставшего тихим.
— Я не раз в жизни испытывала это чувство, — сказала она ему.
Он бросил на неё взгляд.
— И что ты с этим делала?
Воспоминания о самом тёмном моменте залили её разум, и горькая боль вонзилась в грудь.
— Я лежала без сна и молила Высшего Бога Смерти и Проклятий забрать мою жизнь.
Непостижимо для смертного, не знакомого с вечной жизнью. Удушающая тишина никогда не прерывалась. Её мысли были окутаны веками воспоминаний, запирая хорошие и оставляя на виду только неприятные. Она могла вскрыть вены, чтобы прекратить агонию, но кожа просто срасталась обратно. Смерть была способом сбежать, и это была не та роскошь, что даруется волей божеств.
— А когда он не пришёл? — спросил Ронин.
— Я попыталась сбежать. — Она сумела выдавить натянутую улыбку, чтобы разбавить тяжесть темы. Меньше всего ей хотелось обсуждать прошлое.
Она кивнула взглядом на полупустой флакон, болтающийся между его пальцев.
— Твоя мать сделала это лекарство?
— Она делала кучу всего от разных недугов. У нас дома местные жители заглядывали ежедневно, чтобы пополнить запасы целебных средств.
Найе нравилось, как его голос становился ностальгическим, когда он говорил о ней. Ей почти не хватало духу воспользоваться этим нежным моментом.
— Звучит так, будто она могла бы стать неплохой ведьмой.
— Возможно. — В его тоне промелькнула резкость, испаряющая привычную небрежность, которая задела натянутый нерв.
Найя больше не балансировала на грани того, скрывает ли он что-то. Она сильно чувствовала это нутром. После реакции Ави на её вопрос ранее, и того факта, что жилище Ронина находилось явно на стороне города, пропитанной магией.
Если он ведьмак, чего он хочет от неё?
Если бы она была смелее, могла бы спросить. Но что потом? Куда бы она пошла? Ей не к кому было обратиться, пока она не найдет Финниана. Она вглядывалась в огромные бетонные джунгли, прикидывая шансы найти его самостоятельно.
Найя почувствовала, как Ронин смотрит на неё, и повернула голову. Он молчал, пока его взгляд впивался в её глаза, проникая так глубоко, будто его руки тянулись к её душе и дергали за ниточки.
Это был идеальный момент, чтобы обратить внимание на тему, которую они обходили стороной. Однако он этого не сделал.
После всей его доброты — зачем лгать? Её бесило переключаться туда-сюда, пытаясь решить, благородны его намерения или обманчивы.
«А как насчёт тебя?» — насмехалось внутреннее сознание. — «Ты тоже обманываешь его».
Она сжала руки в кулаки, злясь на себя.
Напряжение между ними было как жёсткое одеяло, укрывающее её. Она больше не могла этого выносить.
— Давай проясним, — она вдохнула сдавленный воздух, чтобы унять раздражение. — Я просто использую тебя. Я могу разобраться во всем сама, но я устала — ужасно устала постоянно делать всё в одиночку, поэтому мне нужна твоя помощь, чтобы найти Финниана. Всё, что ты захочешь взамен, — твоё, когда всё будет кончено.
С обезоруживающе расслабленным выражением лица он пожал плечами.
— Кто сказал, что я чего-то хочу?
Они всегда хотят.
Она уставилась на него, будто взгляд мог заставить его отвечать честно.
— Зачем тогда ты мне помогаешь?
Он выпрямился и развернулся к ней.
— Потому что ты сказала, что тебе это нужно.
После долгой жизни рядом с теми, кому нет дела до других, трудно было поверить, что Ронин — другой. Предположить, что у него скрытый мотив, было проще, потому что она позволяла себе идти дорогами, веря людям, которые в итоге лишь разочаровывали её.
Если он был просто добрым смертным, пытающимся ей помочь, она хотела дать ему ещё один шанс вышвырнуть её из своей жизни.
— Я использую тебя, — сказала она, на этот раз жёстче. — Вот и всё.
— Используй, — один уголок его рта пополз вверх. — Я не против.
Ей хотелось врезать ему.
Она чувствовала себя так, будто проглотила расплавленную древесную смолу, согревающую грудь, чем дольше он смотрел на неё с этим проклятым мерцающим блеском в глазах.
Найя скрестила руки, чтобы защититься. Она ненавидела то, насколько беззащитной чувствовала себя под его взглядом. Будто он мог прочесть каждое микроскопическое изменение её выражения и языка тела с природным талантом, в котором не было ровным счетом никакого смысла.
— Ты невероятно раздражаешь.
Из его груди вырвался низкий смешок, он поднес флакон ко рту и допил остатки снотворного.
— Что заставило тебя открыть пивоварню? — спросила она, отчаянно желая сменить тему.
— Нужно было как-то зарабатывать на жизнь. — Он сменил позу, пряди волос попадали в поток ветра и рассыпались по лицу. Он уставился на пустой флакон между пальцев. — Оказалось, я неплох в бизнесе.
Она щёлкнула языком по нёбу.
— Ты правда заставляешь Ави чистить трубки от плесени?
Ронин рассмеялся громче, и этот звук плавно и гулко прошёл сквозь кости Найи.
— Придурок раздражает нас большую часть времени. Нам нравится напоминать ему о его месте.
Она не могла не улыбнуться.
— Это ужасно.
— Я просто шучу. Ави на удивление хорош в этой работе. — Ронин спрятал пустой флакон в карман и облизнул губы, придавая им сияние. — И плесени в трубках нет. Именно поэтому он их и чистит.
Найя расцепила руки и сложила ладони на перилах.
— Эти трубки используют, чтобы варить пиво?
Он потер плечо, поглядывая на неё.
— Да, а потом пиво развозят по местным продуктовым и барам. Если бы завтра не был мой выходной, я бы показал их тебе.