Страница 133 из 142
Глава 43
Найю оставили в миле от резиденции Кахале, на том самом побережье, куда её когда-то вынесло волнами.
Бухта лежала в руинах, словно прилив безжалостно пронёсся сквозь лес, оставляя после себя лишь вывороченные с корнем деревья. Пляж был усеян обломками искривлённых стволов и переломанными ветвями.
При виде пика, возвышавшегося над бухтой, на её лице промелькнула улыбка.
Она обернулась к неспокойному морю. Там, под толщей воды, находилась Мира — скорее всего, сейчас она крушила столы и перерезала горла своим хлыстом. Без Найи её ждало вечное проклятие, из которого не было выхода.
Найя взглянула на свою ладонь, успокоенная отсутствием каких-либо отметин.
Проклятие наконец пало, и семья ждала её.
Она сорвалась на бег, пробираясь сквозь лесную чащу, которая превратилась в месиво. Местные жители уже прочёсывали местность. Найя миновала грузовик ремонтников, восстанавливавших линии электропередач; рабочие вежливо помахали ей вслед. Ноги несли её по размокшей, прелой листве, устилавшей лесную подстилку. После всех прогулок с Ронином она изучила этот лес так же хорошо, как линии на собственных ладонях.
Миновав банановую рощу и перейдя через поляну, она увидела дом Кахале.
Все они были там, где она их оставила — на заднем дворе. Акане рыдала, прижимая к себе Эша. Ави и Юки пытались утешить Ронина, который издавал самые скорбные звуки, что ей доводилось слышать. Рыдая, он закрыл лицо ладонями, отстраняясь от Юки и Ави. Теперь они не сдерживали его, а пытались удержать на ногах.
Солярис, парализованный воздействием крови Ронина, неподвижно лежал в траве, глядя в ярко-синее небо.
Теон сидел поодаль, и рана на его животе медленно затягивалась.
Сердце Найи пронзила печаль от того, как сильно они по ней скорбели, но вскоре её сменило иное чувство — благодарность, покой, радость. Она и представить не могла, что когда-нибудь будет удостоена такой любви.
Найя помчалась по грязи, с каждым шагом поднимая брызги. Пульс бился в такт её стремительному бегу, пока она спешила к ним.
Теон обернулся первым. Юки заметила её второй.
Слишком ошеломлённая, чтобы отвести взгляд, она толкнула Ронина в плечо: «Ронин! Ронин!»
Тело Ронина содрогалось в рыданиях, лицо было спрятано в ладонях.
— Дядя Ронин, посмотри! — просияла Акане, и в её голосе зазвучала такая радость, что игнорировать её было невозможно.
Найя была уже на полпути, когда он поднял голову.
Глаза Ронина расширились.
Найя побежала быстрее.
Он моргнул. Протёр глаза, уверенный, что это лишь игра воображения. Затем поднялся на ноги. Приоткрыв рот, он сделал шаг навстречу.
— Найя? — звук не был достаточно громким, чтобы она его расслышала, но она видела, как сложились его губы, произнося её имя.
Почти на месте.
Лицо Найи озарила широкая улыбка. Ей так хотелось заключить его в объятия, прижать к себе ребёнка и никогда больше не отпускать…
Из тени деревьев над Ронином взмыла в воздух гротескная фигура, превратив мимолётное облегчение на его лице в жгучую агонию.
Найя едва не споткнулась. Душа ушла в пятки, когда призрачное существо пронзило грудь Ронина рукой, ударив со спины.
Мир Найи пошатнулся.
В памяти вспыхнули последние мгновения жизни Калео.
Мракорез истлел, едва коснувшись крови Ронина, словно дым, подхваченный дуновением ветра.
Ронин рухнул на землю.
Найя бросилась к нему.
Перед ней возникла тёмная масса, и из клубящегося мрака вышла Марина.
Её ладонь врезалась Найе прямо в центр груди, отшвырнув назад. Ноги скользили по грязи, но адреналин в крови был так силеён, что удар едва ощущался.
Перекатившись по траве, Найя резко вскочила на руки. Боль в груди притупилась. Не раздумывая, она перевела взгляд на происходящее за спиной Марины.
— Акане! — крикнула Юки.
Теон мелькнул в воздухе, переместившись к Акане и Эшу.
Найя увидела, как девочка прижимает к себе Эша, балансируя огненный шар на ладони. Акане швырнула пламя в мракорезов, и их корчащиеся чернильные тела растворились в тенях деревьев.
— Я их прикрываю! — отозвался Теон. Вокруг детей выросла толстая ледяная стена.
Юки стояла на коленях, лихорадочно работая руками, разрывая рубашку Ронина и сворачивая ткань в комок, чтобы остановить кровь.
— Ави, прикрой нас!
— Чёрт! — Ави швырнул на землю флакон с зельем, и невидимый барьер отбросил напирающих мракорезов.
Фигура Марины рассыпалась в клубящуюся обсидиановую дымку.
Мышцы рук Найи напряглись, ладони сжались в кулаки.
С меня хватит.
Яростный крик вырвался из груди Найи, когда она сравнялась с божественной скоростью Марины. Она выбросила руку вперёд, впечатав предплечье в фарфоровый нос Марины. Удар поднял мощный вихрь, заставив верхушки деревьев содрогнуться. Марина пролетела через поляну, приземлилась на ноги и вонзила каблуки в землю, используя инерцию, чтобы рвануть вперёд со скоростью падающей звезды.
Да чем же Найя заслужила такую ненависть Марины?
Стиснув зубы, она увернулась в тот момент, когда Марина попыталась схватить её за горло. Схватив Марину за ворот бархатного плаща, она сжала ткань в кулаке и с размаху ударила её лбом в лицо.
Хруст кости отозвался в ушах. Марина пошатнулась. Тёплая жидкость потекла по веку Найи. Не давая той опомниться, Найя подняла ногу и нанесла сокрушительный удар Марине в живот, отшвырнув её на несколько ярдов.
Найя бросилась к Ронину. Дыхание перехватило, губы дрожали. Он не двигался. Он лежал неподвижно. Трава вокруг пропиталась кровью.
— Ави, давай сюда! — голос Юки дрожал от спешки.
Ави рылся в пиджаке одной рукой, другой чертя в воздухе заклинания, чтобы отогнать мракорезов.
Теон работал, словно размытое пятно, вокруг ледяного купола, защищавшего Эша и Юки.
Среди общего хаоса пронзительный плач Эша вызвал в Найе новый, неведомый прежде уровень истерии — яростную потребность защищать. Ей нужно было к нему. К остальным. К Ронину.
Марина бросилась на Найю, оставляя за собой иссиня-чёрные шлейфы. Найя уперлась пяткой в землю, развернула корпус и, вложив всю силу в кулак, столкнулась с кулаком Марины.
Они покатились по мокрой траве. Грязь залепила глаза Найи. Марина рвала волосы с её головы. Найя перехватила предплечье противницы, прижала её к земле, сев на живот и сдавливая её бёдра своими ногами.