Страница 132 из 142
Челюсть Найи дрожала, она разрывалась. Она жаждала вернуться, но не ценой мучений Финниана.
Она повернулась к брату:
— Возьми свои слова назад.
Он пересёк пространство между ними и убрал влажные, спутанные пряди с её плеча.
— Не тревожься, сестра. Я выживу.
Она нахмурилась:
— Ты будешь страдать.
Он улыбнулся:
— Пытки меня не пугают.
И никогда не пугали. Воспоминания из его детства пронеслись перед глазами Найи. Все те упрямые, непокорные взгляды, что он бросал на Миру после того, как та подвергала его жутким истязаниям. Глубокое неповиновение, которое он проявлял, когда ему приказывали делать то, с чём он был не согласен. Его страстная месть, превратившая великий чертог Миры в искорёженное кладбище после смерти Аррана.
Глаза Финниана впились в её, передавая миллионы невысказанных слов. Она знала брата достаточно хорошо, чтобы понять: он действует методично. Финниан никогда бы не отказался от своих драгоценных оживших созданий, от своего положения и статуса в Холлоу-Сити без плана.
И тогда её осенило: когда она отправила его искать способ разрушить проклятие, он его нашёл. Он наверняка узнал, что это требует жертвы, потому и не говорил ей. Это было последнее, чего он хотел — чтобы она принесла себя в жертву. А поскольку плетение интриг было для Финниана развлечением, он просчитал всё заранее на случай, если она догадается — объявиться, украдёт кровь Эша и займёт её место.
У Финниана, должно быть, были свои планы, и этот обмен был его просьбой отпустить его.
Взамен он даровал ей свободу — настоящую, неограниченную свободу.
И она знала лучше кого бы то ни было: если Финниан что-то решил, никто не заставит его передумать.
Счастье и горе переплелись в ней, когда она осознала: чтобы остаться рядом с Ронином и их сыном, ей придётся отпустить младшего брата. На этот раз — навсегда.
Она стиснула зубы, решая, то ли врезать ему, то ли обнять.
— Сволочь ты этакая. — Глаза наполнились слезами, и она бросилась ему на шею, зарываясь лицом в плечо. От него пахло лакрицей, травами, глубоким ароматом магии — домом.
Громко рассмеявшись, Финниан крепко сжал её в объятиях.
— Ступай, — прошептал он, — и живи, Найя.