Страница 123 из 142
— А моему сыну будет чему поучиться у своего дяди Авиэля.
На глазах ведьмака выступили слёзы. Он попытался моргнуть, но они покатились по его небритым щекам.
— Чёрт, — выпалил он, опуская голову и вытирая лицо. — Не дай Теону увидеть меня таким, а то он будет подкалывать меня до конца жизни.
Найя рассмеялась.
Ноябрь пришёл с лёгким морозцем в воздухе. Ронин и Найя стояли плечом к плечу, любуясь огромным деревом, что росло теперь там, где когда-то была гостиница Калео. Ствол дерева был шириной с пасть кита, а низкие, старинные ветви прорастали из земли, подобно ногам паука.
— Я хотел привести тебя сюда, чтобы показать это, — сказал Ронин. — После того как гостиница сгорела, дерево выросло из пепла.
Она взглянула на него. Он был закутан в мешковатую чёрную толстовку, пряди до плеч скрывались под плотной шапкой. Его щёки и кончик носа были цвета вишни. Образ напомнил ей о последнем воспоминании с Калео, и острая боль пронзила сердце.
Они были одним и тем же человеком, но это напомнило о трагическом конце его жизни в облике Калео. Трагический конец, которого он не заслуживал.
— Это ясень. — Найя посмотрела вверх. Бронзовый оттенок покрывал листья на верхних ветвях. Ветер шуршал в листве, вызывая нежный каскад ирисковых листьев, осыпавшихся на землю.
Ронин хрустнул костяшками пальцев в карманах брюк:
— По слухам, его пытались спилить кучу раз, но на следующий день оно всегда появлялось вновь, больше, чем прежде. В конце концов, они сдались и оставили его в покое. — Он на мгновение замер. — Странно думать, что в прошлой жизни я был Калео. Хотел бы я помнить те времена с тобой.
Найя перенесла вес с ноги на ногу, прислонившись рукой к его руке, зная, что лёгкого физического контакта хватит, чтобы успокоить его беспокойный ум:
— Я могу помнить за нас двоих и показывать тебе моё время с Калео столько, сколько захочешь.
— Это не то же самое, — проворчал Ронин.
Найя прошлась под ветвями:
— Мой отец часто говорил о природе во время моих детских занятий. Ясени обладают мощными корнями, способными пробить оболочку Земли Мёртвых, а их ветви могут дотягиваться до Земли Сущностей.
— Божественное дерево, — заключил Ронин. — Думаешь, он вырастил его из Земли Мёртвых?
— Не сомневаюсь. После своего наказания я узнала, как Отец умудрился скрыть моё присутствие на острове. Вот почему Марине потребовалось столько времени, чтобы найти меня. — Найя прижала ладонь к грубой поверхности коры, наслаждаясь слабой связью, которую имела с ним. Без Рен его присутствие в её жизни казалось призрачным.
— Давай назовем его Эш.
Найя развернулась, ошеломлённая предложением Ронина:
— Что?
Он запрокинул голову и вгляделся в ветви дерева. Утреннее солнце окрасило его радужки в цвет кленового сиропа.
— Эш Вэйл. В честь твоего отца.
— Эш Вэйл Кахале. — В горле встал ком, и она улыбнулась. — Хотя это будет лишь его псевдоним.
— Вижу, ты читала наши семейные журналы. — Ронин подошёл к ней, просунув руку сзади ей на бёдра и ниже, на живот.
— Разумеется. Я хочу знать всё об истории твоих предков, — сказала она.
Его подбородок устроился в ложбинке между её шеей и плечом:
— Всё это в прошлом, детка.
— Ронин Химура, — Найя попробовала имя на вкус. — Эш Химура.
Его губы коснулись её щеки:
— Найя Химура.
Она вздрогнула, уютно прижимаясь спиной к его груди:
— У меня никогда раньше не было фамилии.
Грубоватый смешок Ронина завибрировал в её рёбрах:
— Ты уже владеешь мной, Найя. Включая мою фамилию. — Его ладонь погладила её живот, собственнически сплетая пальцы над оболочкой их ребёнка. — И когда мы вернёмся в Холлоу-Сити, я сделаю это официально.
Под сияющим взглядом полной луны полночь была необычно морозной. Сухой холод, который редко встречался на острове Нохеалани в день зимнего солнцестояния. Найя просунула локоть между скрещёнными руками Ронина и перенесла часть веса на него, отчаянно пытаясь унять пульсацию в лодыжках. Бицепс Ронина напрягся под её предплечьем; его глаза были прикованы к силуэту лесной полосы.
Финниан вышел из теней. Его длинные пряди цвета оникса блестели в свете фонарей, подобно перьям ворона. Найя отметила его кривой галстук под серым жилетом и капли крови, пятнавшие нагрудный карман. Ей стало легче от того, что некоторые вещи в нём остались прежними.
Утешение быстро сменилось тревогой и учащённым пульсом: Финниан наконец стоял перед ней. Недели, предшествовавшие их встрече, она до крови кусала внутреннюю сторону щеки, зациклившись на находках Финниана. Чтобы занять ум, она вновь и вновь прокручивала старые воспоминания, дотошно перебирая прошлые слухи и обрывки разговоров о Кассиане, которые до неё долетали. Всё, что могло пригодиться или подтолкнуть её сознание. Усилия, которые приводили лишь в тупик.
Финниан окинул её быстрым взглядом своих ярко-зелёных глаз, задержавшись на выпирающем животе размером со среднюю тыкву.
— Можно?
Ронин рядом с ней напрягся.
Она внимательно наблюдала за Финнианом, замечая подлинное любопытство, с которым он смотрел на смертную жизнь, растущую внутри неё.
— Семья для меня что-то значит. — Она подняла подбородок, глядя ему прямо в глаза. — Для тебя она хоть что-то ещё значит?
Глаза Финниана встретились с её:
— С тобой — да.
Он был разным, но не стал бы произносить слов, в которые не верит.
— По логике, это включает Ронина и Эша, — сказала Найя.
Финниан моргнул:
— Эш?
Найя обменялась с Ронином взглядом, говорящим, что всё будет хорошо, прежде чем переступить невидимую черту. Он шёл следом, пока она направлялась к Финниану. Найя убрала руку с живота в знак приглашения, улыбаясь младшему брату:
— Эш Вэйл — его имя.
Протянутая рука Финниана дрогнула, пальцы затрепетали.
— Твоё прикосновение не осквернит ни меня, ни его, Финни. — Она фыркнула и схватила его сама, так как он слишком долго тянул, чтобы прижаться к ней.
Он поддерживал её, когда она перенесла вес на одну ногу, давая опухшим лодыжкам ещё немного облегчения. Она тяжело выдохнула.
— Хочешь, чтобы я подержал тебя так, как держал в детстве? — В его тоне промелькнуло озорство, которого она не слышала целую вечность.
Она одарила его выразительным взглядом:
— Это меньшее, что ты можешь сделать после того, что устроил мне в Холле Алке.