Страница 101 из 142
Глава 33
Найя обессиленно опустилась на край кровати. Плюшевое покрывало Ронина мягко скользнуло по задней поверхности её бёдер. В комнате царил полумрак, если не считать света городских огней, пробивавшихся сквозь раздвижные стеклянные двери балкона.
Она ощутила твёрдую опору под босыми ступнями, чувствуя прохладу деревянного пола; перед глазами высились ряды книг на полке, разделявшей гостиную и спальню.
Найя прикусила нижнюю губу, неотрывно глядя на корешок книги, о которой прежде даже не слышала. Ронин, развалившийся с томиком на диване — с всклокоченными волосами и расслабленным лицом, — был тем самым образом, который она так мечтала видеть. Простой и ленивый. Возможно, в воскресенье. Она читала, что воскресенья у смертных якобы считаются спокойными днями недели.
Между её ног показались кончики его тапок. Она подняла подбородок, чтобы посмотреть на него. Половину лица скрывала тень, вторую освещало серебристое сияние огней. Волосы Ронина растрепал ветер во время поездки.
Она просила свежего воздуха, и он прибавил музыку, позволив ей высунуться в открытое окно.
Через пять минут после стычки с информатором прибыли Ноа и его команда, чтобы стереть все улики драки и убрать труп мужчины. Найя стояла в стороне, скрестив руки на груди, пытаясь распутать клубок собственных эмоций и чувств. Всю дорогу Ронин молчал, давая ей время прийти в себя.
Теперь он стоял здесь, нахмурившись. Смотрел на неё глазами, в которых, казалось, была заключена её душа.
Разум Найи был переполнен мыслями.
Но сердце — спокойно, словно тихая морская гладь.
Она не одобряла его поступков, и сама бы ни за что так не поступила.
Но ей было всё равно.
Ронин мастерски лишил мужчину жизни. Цель оправдывала средства. Ситуация была далека от чёрно-белой. В конечном счёте, он сделал то, что считал нужным. Кто она такая, чтобы ставить под сомнение его решение? Он — лидер Кровавых Еретиков, знающий цену утратам и тому, что значит выживать.
Найя не могла выбросить из головы страх в его глазах, когда тот человек швырнул в неё пиво. Ронин испугался. За неё. Бессмертную. Об этом она размышляла всю дорогу домой.
Её главным страхом всегда была боль, а его, похоже, — видеть, как страдает близкий человек.
Найя потянулась и взяла его за руку. Уверяя ту самую строгую, морализаторскую часть себя, что это нормально — греться в лужице тепла, разливающегося в груди в ответ на его заботу.
Ронин опустился на колени и осторожно прижал грудь к её раздвинутым коленям. Она убрала пряди его волос за ухо, не отводя взгляда. Чем глубже она погружалась в этот омут, тем сильнее хотела в него провалиться.
Со всей тьмой, что в нём таилась; она желала обладать каждой его частицей.
Вкус зелья напоминал Найе что-то разлагающееся. Два дня она послушно принимала дозу, но до сих пор приходилось буквально запихивать её в себя.
Найя покатала флакон между пальцами. Поднесла к губам. Сморщилась. Запрокинула голову и залпом выпила снадобье. Внутри всё забурлило. Она закашлялась и напрягла живот, чтобы не вырвало.
Отставив флакон на барную стойку, она осушила стакан, который приготовил бармен. Алкоголь обжёг пищевод, разливаясь огнём.
— Что это, черт возьми, такое? — прохрипела она.
Рядом послышалось лёгкое шуршание.
— Водка, — пояснил Теон, садясь на соседний стул и быстро печатая что-то в телефоне.
Он был воплощением белоснежных волос и кожи, бледной, как сама зима. Найе отчаянно хотелось сорвать маску с его лица, чтобы утолить любопытство.
Теон оглядел холл. Он был практически пуст, так как Ронин собрал большинство членов организации на совещание, чтобы проинструктировать их насчёт бомб.
— Чем занимаешься? — спросила Найя, всё ещё морщась от жжения в горле.
Хотя это было куда лучше, чем отвратительный вкус мерзкой смеси, которую она только что проглотила.
Теон дотянулся до стойки и выудил из стеклянной чаши половинку лимона.
— Ронин приказал мне активнее привлекать тебя к делам Кровавых Еретиков.
— Почему?
— Потому что он сказал, что ты сама этого хотела, — Теон протянул ей лимонную дольку. — Он ошибся?
Её щёки вспыхнули. Она приняла лимон, уставившись на него.
После инцидента с осведомителем она прямо сказала Ронину, что хочет больше участвовать в жизни его организации, но не ожидала, что он воспримет это буквально и превратит в приказ. Тем более, поручит это Теону.
Она щёлкнула языком по нёбу.
— Я…
— Хочешь стать частью чего-то важного, — закончил он. Казалось, он понял её.
Затем он указал взглядом на лимон в её пальцах — светлым и голубым, как речная вода.
— Лимон помогает перебить вкус зелья.
Она выдавила сок пухлого плода себе в рот. Капли брызнули на язык. От кислого привкуса скулы свело, и она поморщилась.
— Ты чувствовал то же самое, когда только вступил в организацию? — она прищурилась от кислоты, покачала головой и отбросила выжатую дольку.
Теон смотрел на неё, не выражая намерения отвечать.
Найя развернулась к нему всем телом, приподняв брови в ожидании.
— Я здесь не для того, чтобы делиться чувствами, — отрезал он.
— Какова твоя история? — она склонила голову набок. Пряди серебристых волос скользнули по плечам, когда она подалась вперёд и слегка подтолкнула его в плечо. — Да ладно тебе. Мне ужасно любопытно, как бог стал частью организации, которая презирает таких, как мы.
Он смахнул пылинку с места, до которого она дотронулась.
— Тебе придется дождаться моего смертного одра, чтобы услышать историю моей жизни.
Она слизнула лимонный сок с губ, усмехнувшись.
— Ты носишь маску, потому что не умеешь скрывать свою божественную сущность?
Он вздохнул.
— Обязательно задавать так много вопросов?
Она выпрямилась на стуле, наслаждаясь вызовом.
— Каковы шансы, что ты снимешь маску и покажешь лицо?
— На твоём смертном одре, — он встал. — А теперь, если хочешь быть полезной организации, вставай и иди за мной.
Найя должна была испытывать уколы совести, перевозя ящик пива, отравленного кровью Ронина, но ничего подобного не чувствовала.