Страница 86 из 97
Что он хотел, чтобы я сказал? Что я влюблён в монстра?
Что Сдиратель Кожи Манхэттена держит меня в удушающем захвате, но, чёрт возьми, кислород переоценён?
Мы сцепились взглядами. Глаза Зика требовали признания. Мои говорили ему идти куда подальше.
— Я говорил тебе, что Алекс близок с зятем, — сказал я без выражения, игнорируя его прочувствованную речь. Чтобы оправдать отсутствие Каморры в порту, я сослался на Тирнана как на крота Ферранте. Это имело смысл. Его верность была с Каморрой и женой, но он был близок со всеми братьями Распутиными. Достаточно, чтобы узнать о предательстве Славы самостоятельно.
— Бюро считает иначе.
— Никто не знает это дело лучше меня.
— Согласен. — Раздражённая нота вплелась в его тон. — На самом деле, похоже, это дело стало слишком личным для тебя.
Я опустил голову, чувствуя себя куском дерьма за то, что втянул его в свой беспорядок.
— Дело мертво, — сказал он.
— Я прекрасно осознаю.
— Я представлял, что ты будешь более убит горем из-за этого.
— Хочешь, чтобы я плакал в подушку под Taking Back Sunday на фоне? — осведомился я уничижительно.
— Обычно я бы не исключил этого. Можно сесть?
Зик не был из тех, кто просит разрешения. Я насторожился ещё сильнее, кислый вкус опасности затопил рот. Я свернул файл на экране компьютера и выпрямился. Я думал, что был осторожен до сих пор, но, может, что-то упустил. Может, это конец пути для меня как свободного человека.
— Валяй.
Он сел передо мной, сверля меня взглядом долгое время, прежде чем сказать:
— Не думаю, что должен говорить тебе, Том, операция Распутин-Ферранте была запоротой работой. От начала до конца были ошибки, которых не сделали бы даже стажёры. А ты не новоиспечённый агент. Ты специальный агент-руководитель. Один из моих лучших. И всё же ты выставил мой отдел посмешищем.
Моя челюсть дёрнулась, но я молчал.
— Арест русских солдат, исчезновение Славы, предложение силовику сделки о признании вины без какой-либо реальной ценной информации и каким-то образом убеждение Минюста, что его иммунитет имеет смысл…
Я знал всё время, что в моём плане спасти Энцо будут дыры, но я сделал всё возможное, чтобы их минимизировать. Это всё равно оставляло меня выглядеть как некомпетентный идиот. Но я никогда не думал, что достиг статуса настоящего предателя.
— С чем я столкнулся? — спросил я деловито.
Брови Зика взлетели.
— Ты не собираешься защищаться?
— Нет. — Я переплёл пальцы. Я пойду ко дну и встречу полное разрушение, если смогу спасти его. — Что бюро хочет со мной сделать?
— Нам подобает провести тщательное расследование, чтобы определить, что пошло не так, конечно.
— Конечно, — повторил я без выражения.
— Мы отправляем тебя в оплачиваемый отпуск, пока не закончим расследование операции и твоей работы, против стандартного протокола.
Это могло означать что угодно. Тюремный срок, увольнение, чёрный список, всё три или ничего.
— Я понимаю. — И я понимал. Реакция Зика была, как всегда, безупречной.
— Было бы хорошо, если бы ты дал нам свою версию событий, — добавил он. — Твой напарник даёт показания против тебя. Салли…
— Ёбаный задира, — закончил я за него. — Который напал на Энцо Ферранте и имеет проблему с алкоголем, которую бюро больше не может игнорировать, как указано в официальной жалобе, которую я подал после того, как он пошутил об изнасиловании Энцо в тюрьме. Он едва функционирует на данном этапе.
Зик открыл рот, захлопнул его, потом открыл снова.
— Какая история между тобой и Энцо Ферранте?
Я сделал вид, что не слышал его, больной от вины.
Это был Зик.
Зик, который сражался со мной плечом к плечу на поле боя. Зик, который вытащил меня из постели после смерти Мэтта, когда всё, что я мог, — смотреть в потолок и желать, чтобы время промчалось, пока не придёт мой черёд умирать.
Он провёл рукой по лысой голове, вздыхая.
— Слушай, чем больше я знаю, тем больше могу помочь. Я сейчас Зик, твой друг, не Зик, твой начальник. — Он облизнул губы. — Это выглядит плохо, Том. Позволь помочь. Что происходит между тобой и силовиком?
— Я влюблён в него.
Слова вырвались из моего рта без разрешения, но я был рад, что они наконец на виду. Меня убивало держать их внутри, такие тяжёлые и удушающие против грудины.
Выражение Зика не изменилось. Я понял, что он совсем не удивлён.
— Он отвечает тебе взаимностью?
— Да. — Чёрт, надеюсь.
— Как ты позволил этому случиться?
— Я не позволял, — сказал я. — Он всё равно украл моё сердце. Я никогда не давал ему разрешения.
Зик ущипнул переносицу, стоная.
— О, Том.
— Я знаю. Прости. Я…
— Я так, блядь, рад за тебя. — Он широко улыбнулся. Я замер, уставившись на него в шоке.
Горло пересохло. Я справился с глотком.
— Я… Погоди, что?
— Этот парень вернул тебя к жизни, когда я не верил, что что-либо ещё может. Я скучал по тому человеку, которым ты был до того, что случилось с Мэттом. Мне нужно с ним познакомиться как следует.
— Зик, я…
— Ни слова больше, — резко оборвал он, отказываясь слушать дальше. — Это первый раз, да?
— Конечно. — Я никогда не делал ничего, чтобы скомпрометировать бюро.
— Тогда решено. Он спас моего лучшего друга так, как я никогда не мог, даже на поле боя. Полагаю, мы можем пощадить его жизнь. — Он кивнул, хлопнув себя по бедру. — Так когда я с ним встречаюсь?
Я был ошеломлён его лёгкой жертвой, хотя я с радостью вернул бы одолжение, если бы роли поменялись. Что-то в том, чтобы смотреть смерти в глаза вместе, связало нас с Зиком так, как не понял бы посторонний.
— Это придётся отложить, пока всё не уляжется.
— Это само собой разумеется. — Он махнул рукой, вставая. — Тем временем заляг на дно, найми адвоката, ни с кем не говори и следи, чтобы тебя не видели ни с кем из Ферранте.
— Не делай ничего глупого, чтобы спасти меня, — предупредил я.
— Почему? — Он тепло улыбнулся. — Ты делал глупые вещи, чтобы спасти меня. Урузган, 2014. Помнишь?
Я спас его на поле в тот день, в окопах, под огнём. Тащил его, смертельно раненного и едва в сознании, в импровизированное укрытие, пока нас не нашли. Кричал ему оставаться в живых, иначе Дениз и девочки никогда его не простят. Я торговался, угрожал и отпускал глупые шутки. Держал его в сознании, пока смерть парила над ним. Я рискнул жизнью, чтобы спасти его, и хотя это было много лун назад, в своей основе мы были теми же людьми, разделяющими очень опасную черту: мы были верны до глупости. Люди, на которых можно положиться, когда всё идёт к чёрту.
Я уставился на свои руки, чувствуя слишком много, чтобы позволить Зику увидеть, что играет на моём лице.
— Я… Спасибо.
— Без проблем. Теперь хватай своё дерьмо и убирайся к чёрту. Избавь нас обоих от неловкости твоего сопровождения из здания.
Тридцать минут спустя я вышел из кабинета, неся одну картонную коробку с самыми важными вещами — телефон, зарядка, фотография ба, письмо Сайласа, написанное мне для проекта по грамотности, и бейсбольный мяч с автографом Джейкоба деГрома. Салли смотрел на меня из своего кабинета, пока я уходил. Я показал ему средний палец, не сбиваясь с шага.
Когда я сел в машину, я достал телефон.
Я решил не говорить Энцо о моей неминуемой ненужности. Не хотел, чтобы он чувствовал себя плохо из-за меня или обязанным сократить срок, который ему нужен, чтобы быть готовым к нашим отношениям. И, прежде всего, я не хотел, чтобы он чувствовал себя виноватым. Потому что он никогда не просил ни о чём из этого. Это был мой выбор — насрать на свою карьеру, чтобы спасти его задницу. Я вошёл в это с широко открытыми глазами. К тому же, если бы дали шанс, я бы ничего не изменил.