Страница 8 из 97
Возможно, Энцо Ферранте: Так… насчёт вчерашнего…
Возможно, Энцо Ферранте: Это было весело, да?
Возможно, Энцо Ферранте: Я бы не отказался повторить.
Возможно, Энцо Ферранте: Я всё ещё чувствую твой вкус во рту.
Возможно, Энцо Ферранте: Это была жвачка с корицей, которую я уловил? Надеюсь, без сахара. Я сокращаю углеводы.
Возможно, Энцо Ферранте: В общем… в следующий раз, когда будешь за мной следить, подойди поздороваться ?
Возможно, Энцо Ферранте: Ты определённо развеял много моих сомнений.
Приходили новые сообщения. Господи, он печатал, пока я читал. Было ещё даже не восемь утра, а он уже сказал больше слов, чем я обменивал с людьми, с которыми работал по двенадцать часов в сутки.
Не надо было спасать его задницу.
Вмешиваться в разборки мафиози — всё равно что фотографу National Geographic спасать зебру от льва в африканской саванне. Нет смысла оттягивать ход природы. Выживание сильнейшего — вот правило тех мест, и если силовик Каморры настолько глуп, что позволяет отсосать себе в переулке, подставившись посреди Манхэттена какому-то случайному типу, — это лишь вопрос времени, когда его убьют.
О чём я думал, убивая того идиота, которого я готов поставить оба своих яйца, что на самом деле звали не Кэш?
Если это вылезет наружу, я могу потерять работу и, возможно, вляпаться в кучу юридических проблем. Не говоря уже о том, чтобы распрощаться с переводом в контртерроризм.
Новые сообщения замелькали вниз по экрану.
Возможно, Энцо Ферранте: Слушай, я понимаю, что ты ни за что на свете не стал бы со мной общаться, и я полностью за секс без обязательств
Возможно, Энцо Ферранте: И нам не обязательно говорить о работе, когда мы трахаемся. Всё будет строго про секс, а потом можем вернуться к взаимной ненависти.
Возможно, Энцо Ферранте: Как мистер и миссис Смит.
Возможно, Энцо Ферранте: Смотрел фильм? Там Брэд Питт в самом РАСЦВЕТЕ.
Возможно, Энцо Ферранте: Не то чтобы я не дал бы ему и сегодня, но…
Возможно, Энцо Ферранте: Отвлёкся. Короче. Да. Напиши мне. Или… позвони, раз уж старики больше любят это дерьмо. Теперь у тебя есть мой номер.
Удивительно, но он печатал ещё больше.
Он был таким раздолбаем, что я не мог поверить, что до сих пор не прищучил его. В профессиональном смысле, конечно.
У этого мужика-ребёнка напрочь отсутствовали социальные приличия.
Кто научил его, что заваливать чей-то телефон сообщениями — это нормально?
Я не собирался это выяснять, потому что у меня было слишком много работы и недостаточно желания отвечать клоуну.
Коснувшись экрана, я заблокировал его номер, затем натянул солнечные очки и завёл машину.
И начал ещё один день с единственной целью — посадить Энцо Ферранте в тюрьму.
ГЛАВА 5
Энцо
— Расслабься. Сейчас почувствуешь лёгкий укол. — Мои губы шевельнулись вокруг зажжённой сигареты во рту.
Я вогнал шприц в руку жертвы, пока он лежал плашмя на кушетке в подвале моей матери, запястья и лодыжки прикованы к металлическим прутьям. На фоне играла «Feeling Good» Нины Симон. Я обожал эту песню. Каждый раз, когда я её слушал, по коже бежали мурашки.
Я часто работал под музыку. Отличный способ заглушить крики.
Наверное, несправедливо называть это подвалом, когда на самом деле это была звуконепроницаемая средневековая пыточная, куда я приводил своих жертв. Впрочем, разницы особой не было: конкретно эта отсюда живой не выйдет.
Нико Де Росси был подельником теперь уже мёртвого врага Ферранте — «Сангве Блу». Само по себе это не было грехом, караемым смертью. А вот то, что прошлой ночью он в пьяном угаре изувечил, а потом убил трёх наших стриптизёрш в отместку за убийство своего босса, — было.
Ненавидел, когда невинные люди попадали под перекрёстный огонь подпольных разборок. Это грубо, бессмысленно и создаёт мафии дурную репутацию. Неужели нельзя просто убивать друг друга спокойно?
— Ч-что ты мне вводишь? — заикаясь, спросил Де Росси, глаза вылезли из орбит, пока я медленно извлекал иглу из его вены, протирая место антисептической салфеткой, чтобы смягчить жжение.
— Сукцинилхолин. Анестезирующий препарат. — Я откатил кресло к своему ящику с инструментами, выбирая острый скальпель. Протёр его дезинфицирующей салфеткой той же рукой, в которой держал сигарету, выдувая дым в сторону. Я не то чтобы беспокоился о заражении Де Росси, но всегда питал уважение к медицине.
— П-п-почему ты меня усыпляешь? — Из его глаз-бусинок потекли слёзы.
— О, я не отключаю тебя полностью, не волнуйся. — Я толкнул пяткой, чтобы развернуться обратно к нему. Он заметно выдохнул, прежде чем я закончил фразу. — Просто достаточно расслабляю твою нервную систему, чтобы ты не умер от шока, когда я начну сдирать с тебя кожу.
Он ахнул, захлёбываясь в рыдании.
— Что? Нет. Слушай, мужик, ты не можешь… ты не можешь… Помогите! Помоооогите!
Он теперь кричал.
Я вздохнул. Я же только что сказал ему не паниковать. Меня ранило, когда люди забывали о манерах при малейшем дискомфорте. Например, сейчас от него воняло дерьмом, но разве вы видите, чтобы я на это указывал? Нет.
Нина Симон пела о рыбах в море и стрекозах в небе. Копия «Страшного суда» Микеланджело взирала на меня со стены.
Я шевелил губами под слова, выстраивая в ряд свои инструменты для сдирания кожи. Чёрт, такие песни больше не пишут.
Сдирание кожи всегда меня завораживало. Часто в жизни мне хотелось избавиться от собственной плоти. Сбросить кожу, оставив её и все скрытые шрамы, которые она несла, позади.
— Энцо, пожалуйста, умоляю тебя. — Сопли, слёзы и пот текли по его лицу, пока я проникал острым инструментом в верхний слой кожи на левой стороне его груди. Его мышцы расслабились под моим ножом, и крик перешёл в тихий скулёж, пока препарат медленно распространялся по телу. Он шмыгнул носом, глядя на меня налитыми кровью глазами. — Энцо… — прохрипел он.
— Тш-ш. — Я сардонически скривил губы, основательно затягиваясь сигаретой. — Ты знал, на что шёл, когда убивал КарКар, Сиси и Тутти. Пора платить за грехи.
Я давал всем нашим девочкам прозвища и считал своим долгом всегда хвалить их внешность и выступление. Они были честными, трудолюбивыми женщинами и заслуживали обращения с достоинством и уважением. Не раз я перестраивал чью-нибудь физиономию, если клиент переходил с ними черту, или отвозил их домой, если они боялись ехать в метро.
— А теперь, Нико, вот забавный факт о тиопентале натрия: поскольку это депрессант нервной системы, в старину его использовали как сыворотку правды. И честно? Мне сейчас не помешал бы откровенный совет. Не против поболтать, пока мы это делаем? Мужской разговор, так сказать?
Он уставился на меня в сонном ужасе, запертый в собственном теле. Его зрачки были размером с мамины обеденные тарелки.
Ух ты. Кошмарный собеседник. К сожалению, этот разговор я мог вести только с определённым типом людей. А именно с теми, кто не доживёт, чтобы кому-то об этом рассказать.
— Так вот… есть один парень. Назовём его, хм, Тайлер. — Зажав его кожу между большим пальцем и лезвием, я неторопливо начал сдирать плоть с его тела. — Мы с Тайлером не друзья. На самом деле он работает в ФБР и хочет меня за решётку. Но вчера… вчера он буквально спас мне жизнь. Как думаешь, что это значит?
— И-и-и… э-э-э… — Нико пытался говорить, но единственное, что он мог издавать, — это звуки страдания. Я затянулся ещё раз и продолжил.