Страница 68 из 97
— Почему что? — холодно спросил он.
— Почему ты мне соврал?
Он пожал плечами.
— Я хотел использовать тебя, чтобы получить информацию о Каморре.
— Чушь. — Я хлопнул руками по подлокотникам, сжимая их, как будто это было его горло. — Ты ни разу не упомянул работу. Я спрошу снова — почему?
Том остался невозмутим, как будто моя ярость была ничем иным, как театральностью.
— Я не знаю, что тебе сказать, Энцо. Я хотел использовать тебя, привязался по пути и решил пощадить тебя. Почему бы нам не сосредоточиться на последней части? Я даю тебе выход. Возьми его.
Он снова делал это дерьмо, когда он замуровывался, отступал в то место ПТСР внутри себя и хоронил свои чувства. Мои обычные методы вытаскивания его оттуда не подходили для его кабинета со стеклянными стенами. К тому же я больше никогда не собирался приближаться к его тупому члену.
И на этот раз я был чертовски серьёзен.
— Я позвоню генеральному прокурору прямо сейчас, чтобы ты мог подписать до полудня. — Он взял телефон. — Возьми сделку, пацан. Я рискнул шеей, чтобы получить её для тебя.
— Я никогда не повернусь спиной к своей семье.
— Ты меня слушаешь, Энцо? — Он шлёпнул телефоном по столу, наконец теряя часть своего хладнокровия. — Я спасаю твою жизнь, твою свободу, твоё будущее. Это последняя автобусная остановка, где я реально могу применить свой вес для тебя.
— Я никогда не просил тебя применять свой вес для меня.
— Ну, я всё равно это сделал. Я в шаге от того, чтобы наложить руки на Каморру. Если ты возьмёшь сделку сейчас, ты выйдешь отсюда нетронутым. Полностью свободным, — сказал он. — Лила тоже. Тирнан. Тирни. Твоя мать. Все они пощажены.
Удушающий жар поднялся в груди, огонь поднимался вверх, обжигая дыхательные пути.
Блядь, блядь, блядь!
— Так я должен просто пожертвовать Лукой? Ахиллесом? Нашими солдатами?
Том ничего не сказал. Он просто смотрел на меня, глаза мёртвые.
— Почему я могу выйти свободным, а они должны платить цену? — заорал я. — Потому что я отсосал член какому-то феду?
— Да, — сказал он прямо, его глаза горели всеми эмоциями, которые он не позволял показать. — Хочешь честный, богом данный ответ, Энцо? Тогда да. Это потому, что ты трахнул именно нужного человека, в именно нужное время, повезло, и этот человек оказался способен двигать небо и землю для тебя. Так что. Позволь. Мне. Помочь. Тебе.
— Том, я не могу этого сделать.
— Ты должен это сделать. Я всё устроил с генеральным прокурором. Это освободит тебя от помолвки с Катей, от Браствы, от всего этого мира. Ты мог бы начать заново. Пойти в медицинскую школу, Энцо. Ты умный и способный. Начни заново. Выйди из шкафа. Имей настоящие отношения. Просто дай мне добро. Я сделаю звонок, и ты выйдешь отсюда со всеми мечтами, которые у тебя когда-либо были, — исполненными.
Мой желудок болезненно сжался.
— Вижу, ты много об этом думал.
— Вообще-то, да. — Он немного выпрямился. — И я принял исполнительное решение за тебя, потому что ты никогда не поставишь себя на первое место, и в какой-то момент кто-то, блядь, должен был.
Мои ноздри раздулись, когда кусочки головоломки сложились в голове.
О боже.
Пожалуйста. Нет.
Нет, нет, нет, нет, нет.
Он не блефовал, когда сказал, что это он меня сюда поместил.
— Как я сюда попал?
— Что ты имеешь в виду? — Том спросил своим обычным надменным тоном, но я видел, как он вздрогнул.
— Это… — Я жестом указал на комнату. — Всё это кажется слишком… срежиссированным. Меня арестовывают за какое-то дерьмовое ничто. Ты приезжаешь на место до того, как меня официально арестовали. Переводишь те деньги в Неаполь, делаешь дело федеральным со сделкой о признании вины, уже готовой для меня… — Я нахмурился. — Ты заставляешь меня пообещать, что я приму твой совет, когда ты его дашь… Карта «выйти из тюрьмы бесплатно»… Наплыв арестов среди наших солдат… Волна за волной задержаний, которые держали наши ряды короткими и заставили Луку поставить меня на охрану, чтобы я делал это без остановки, чтобы ты мог найти запись с камеры, где меня записали и скомпрометировали…
Я уставился на него в ужасе, ожидая отрицания, которое так и не пришло.
Он обманул меня. Он поймал меня в ловушку. Предал меня на самом глубоком, блядь, уровне.
— Том?
— Что ты хочешь, чтобы я сказал? — Вспышка гнева промелькнула в его глазах. — Я пытался считать тебя всего лишь сопутствующим ущербом, но когда пришло время, я выбрал поставить свою карьеру на карту, чтобы спасти тебя. Так что сделай это стоящим моих усилий, — прохрипел он, голос мягкий и умоляющий. — Я выбрал тебя, Энцо. Теперь твоя очередь выбрать меня.
Я закрыл глаза. Сделал рваный вдох. Открыл их.
— Нет.
— Нет? — Он усмехнулся. — Что ж, у тебя нет выбора. Ты под моей опекой. — Его лицо снова разгладилось в твёрдую маску. — У тебя будет браслет, который активируется, если ты отойдёшь на две мили от квартиры, чтобы гарантировать, что ты не сделаешь ничего глупого. Например, не вляпаешься в ещё большие неприятности.
— У меня есть выбор, — возразил я, заставляя себя оставаться приклеенным к стулу, зная, что люди в его офисе смотрят на нас через стекло. — Я могу вернуться в штаб-квартиру, снова быть арестованным и позволить адвокату вытащить меня под залог.
— Ты этого не сделаешь, — прорычал он. — ФБР совершит рейд на вашу операцию со дня на день. Всё кончено, Энцо. Каморре конец. Я говорю о пожизненном без права досрочного освобождения. Для всех.
Я уронил голову в ладони, стоная. Когда я снова поднял взгляд, я весь дрожал.
— Ты предлагаешь мне новую жизнь, где ты сможешь выставлять меня напоказ как свою игрушку, не смущаясь перед коллегами? Это оно?
— Ты не хочешь жениться на Кате. — Мышца дёрнулась на его челюсти.
— Том, ты жертвуешь моей семьёй, не спрашивая разрешения…
Я не мог поверить, что он делал это со мной. Не мог поверить, что он, блядь, арестовал меня за вымогательство, чтобы вымогать меня и заставить подписать сделку о признании вины.
И я не мог поверить, что это действительно конец. Каморра. Моя семья. Всё, что я когда-либо знал.
— Мотылё…
— Не смей, блядь, меня так называть! — закричал я.
— Энцо, — поправился он, — поезд в движении. Я не могу его остановить, даже если бы захотел. Я рискнул многим, чтобы получить эту сделку для тебя. Я бы соврал, если бы сказал, что не хочу, чтобы ты её взял — я хочу, чтобы ты был счастлив, свободен и мой. Все три вещи могут случиться. Всё, что тебе нужно сделать, — позволить им.
— Твой? — Я вскочил на ноги. Я больше не мог держаться. Это был момент, когда я действительно потерял самообладание. — Ты хочешь, чтобы я был твоим? Ты разрушаешь мою чёртову семью!
Он покачал головой.
— Нет. Они разрушают себя сами. Они получают то, что заслуживают.
— Они вырастили меня, — заорал я. — А ты их забираешь.
— Если бы не я, это был бы кто-то другой. Я сделал всё, что мог…
— Забудь, блядь, тебя, я никогда даже не смогу посмотреть на тебя без желания блевать.
Он уставился на свои туфли, тяжело сглотнул и ничего не сказал.
— Ты понимаешь, что ты сделал? — завопил я. — Ты понимаешь, как ты всё разрушил?
— Всё, чего я хотел, — спасти тебя.
— Ну, ты меня не спас, и теперь я больше не хочу иметь с тобой ничего общего.
— Я предполагал, что ты не захочешь, — тихо сказал он. — И всё же спасти тебя и не иметь тебя казалось лучшим вариантом, чем иметь тебя и смотреть, как тебя запирают пожизненно.
Вес его слов обрушился на меня разом. Лука отправится в тюрьму, навсегда. Ахиллес тоже. Я тоже, поскольку я не собирался позволить им встретить то, что ФБР бросит в нас, в одиночку. Я бы никогда так с ними не поступил.