Красавица и чудовище

Я дочитала историю этой необыкновенной семьи… «Дикарь» Петрус посещал лучшие школы и совершенствовался в изучении наук. Однажды на балу он повстречал красавицу Катрин Раффлен… Это могла быть прекрасная история любви, но автор книги замечает: скорее всего, супруги не видели друг друга до дня своей свадьбы, которую устроила королева. Красавица и чудовище… Окружению короля хотелось узнать, чудовищами или людьми будут дети, родившиеся у этой пары… У меня дрожат руки, когда я перечитываю эти слова.

Итак, на свет появились семеро детей, какие-то из них были покрыты густыми волосами, другие – нет. Маленькая Антониетта, Тонина Гонсалвус – одна из дочерей Петруса и Катрин. Одетая как кукла, она долго служила развлечением для гостей в замках Франции, а затем и Италии… На этом книга обрывается.

28 ноября

Белль,

Месяц тает, уже уменьшился на четверть,

а вас все нет.

Выводить линии. Рисовать ваше лицо,

ваше тело, снова и снова.

Чернила чернее моей души, что тонет во мраке.

Акварель покраснела от моих кровавых непролитых слез.

Кисть, которую онемевшие пальцы

заставляют яростно плясать по бумаге…

Ничего не выходит!

О, скомкать этот лист, начать заново.

Вы обещали…

Разве я, несчастный уродец, знал мало горя?

Но и вы должны были меня предать.

7 декабря

Сестры вновь пытались удержать меня, но я больше не могу ждать. Я хожу по кругу в своей комнате. Последняя четверть луны подходит к концу! Утром, разбирая счета, отец насвистывал ту самую колыбельную, что вы играли на клавесине. Слезы навернулись мне на глаза. Я надела кольцо. Ваше изображение в зеркале помутнело! Чудовище, вы умираете! Я думала, мое сердце разорвется… Я должна быть с вами. Должна спасти вас!

Без даты

Белль,

Где же вы, Белль?

Я рычу и мечусь

По всему замку

В поисках забвения.

Я весь – печаль.

Мое сердце разбито.

Я пытаюсь загнать себя насмерть, но повсюду ваш образ настигает меня.

Говорил ли я вам, что люблю вас?

Я люблю вас, Белль,

Без всякой надежды быть любимым.

Жизнь ничего для меня не значит

Без наших с вами вечеров.

Никогда заря не казалась мне такой мрачной,

Вы не вернетесь.

Я умираю.

И наконец плачу.

Я больше не ем. Зачем? Пожирать сырое мясо мне отвратительно, раз это отвратительно вам.

Мои силы тают, растворяясь в тоске – в тоске того же цвета, что и ее глаза. Что и воды венецианских каналов, когда в них тонет вечернее солнце. И остаются лишь блики…

Середина декабря…

Я хочу быть рядом с вами, Чудовище, чувствовать ваше присутствие. Я вспоминаю ваш хриплый голос, ваше учащенное дыхание, когда вы возвращаетесь с охоты. Вы скрываете от меня, что ваши трапезы похожи на пиршества дикого зверя, но… вы ведь должны что-то есть!

О! Этот голос, что так пугал меня… Хочу снова услышать его! Я надеваю вашу перчатку… я возвращаюсь к вам, мое Чудовище!

Без даты

Прощай, любовь; прощай, надежда.

Прощайте, Белль.

В последний раз

Высматриваю ваш легкий силуэт с той жадностью,

С которой весна ждет первого жаворонка.

Но зеркало разбито:

Сегодня, как и во все другие вечера,

На пороге никого.

За этими дверями заперта лишь моя боль,

И ваша любовь, которой мне не познать.

Прощайте, любимая, я могу умереть,

Вы никогда ко мне не вернетесь.