Страница 39 из 62
Поединок между тем уже, по-видимому, оканчивался. Сабля почти вываливалась из рук ослабевшего матроса.
Старик собирался нанести решительный удар и занес меч.
Но тут произошло нечто неожиданное.
Бледная заплаканная девушка с распущенными золотистыми волосами спешно пробралась сквозь толпу сражающихся.
Казалось, это ангел слетел с неба, чтобы прекратить братоубийственный бой. Никто из бойцов не помешал ей — все сторонились, охваченные чем-то вроде суеверного страха.
Она увидела старика, кинулась к нему и остановила его поднятую с мечом руку.
— Деда! Деда! — заговорила она дрожащим голосом. — Опомнись! Довольно! Пойдем из этого ада! Нет! Не вырывай руки! Я не пущу… Я не отстану от тебя… Я подставлю свою грудь под удары врагов… О, пойдем, умоляю тебя, учитель! Дед!
Старик бессильно опустил руки и пробормотал с удивлением и смущением:
— Кэтти! Зачем ты здесь? Иди отсюда скорее!
— Не уйду, не уйду! — говорила девушка, покрывая поцелуями его руку.
Старик в волнении забыл о своем противнике, но не забыл тот о нем. Сперва молодой матрос был тоже озадачен появлением девушки, но быстро опомнился. Злобное пламя зажглось в его глазах. Он быстро взмахнул саблей и опустил ее на голову ученого Смита, проговорив:
— Вот тебе, старый бунтовщик!
Алая струя крови выбилась из-под седины волос старика. Он зашатался. Кэтти отчаянно вскрикнула и хотела его поддержать. Но тяжесть тела деда была ей не под силу; тело давило ее, увлекало к земле вместе с собой.
— Господи! Сжалься! Неужели злодеи здесь все? О, добрые люди! Помогите! Помогите! — стоном вырвалось у нее.
Это слышали двое ближайших к ней: матрос-убийца и Павел. Матрос не пошевельнулся и с торжествующей улыбкой смотрел на изнемогающего врага. Павел отнесся иначе. Он сразу забыл свои кровожадные планы и бросился на помощь. Увесистым ударом кулака он далеко отбросил подлого матроса, пустив ему вдогонку крепкое русское ругательство, потом своими руками, способными разгибать подковы, поднял Смита, как легкую ношу, и ломаным английским языком спросил у Кэтти:
— Покажи, куда нести.
— О, благодарю тебя, добрый человек! — воскликнула она. — Сюда, сюда! Неси за мной!
И она стала поспешно пробираться через толпу сражающихся. И опять все ей давали дорогу и удивленными взглядами провожали ее и этого великана-иноземца, несущего на руках, как младенца, истекающего кровью старика.
Кэтти шла быстро. Павел едва поспевал за нею со своей ношей.
О чем он думал в это время?
Он думал о том, как все дивно устраивает судьба! Пошел он биться и хотел поединоборствовать с этим самым стариком, а вместо этого тащит его на своих руках, будто болящего отца родного.
Потом он посмотрел на Кэтти и подумал, что между басурманками есть куда какие красивые. Вот хоть бы эта.
«Что ангел!» — мысленно сравнил он Кэтти.
И как будто чтобы доказать справедливость такого сравнения, луч солнца проглянул с серого февральского неба и облил светом девушку, и ее златоволосая голова показалась молодому боярину в этот миг окруженной золотым сияньем.
Шум битвы постепенно затихал вдали.
— Сюда! — сказала Кэтти, отворяя дверь своего жилища.
VII. Смерть старого ученого
Тусклый свет зимнего дня проникал в комнату сквозь узкое, острое кверху окно и ложился посредине ее неширокою полосою.
В полумраке, у противоположной окну стены, стояла узкая кровать. На ней лежал старик Смит. Бледное, с закрытыми глазами, лицо его, испещренное сетью глубоких морщин, было полно того спокойствия, которое могло быть принято за спокойствие смерти.
Кэтти и Павел хлопотали над ним. Павел поддерживал голову старого ученого, а Кэтти, тихо плача, промывала холодной водой рану старца.
— Господи! Да жив ли он? — с тревогой проговорила девушка, видя, что ее дед не подает признаков жизни.
— Жив! — уверенно ответил боярин. — Я слышу, как под моими руками бьются жилки у него на висках.
Холодная вода оказала свое действие. Раненый пошевелился и застонал.
Белый-Туренин осторожно опустил его голову на подушку.
— Довольно, — промолвил он, делая знак Кэтти, чтобы она оставила свою работу, — сейчас очнется…
Как будто в подтверждение его слов старик открыл глаза.
Внучка наклонилась к нему. Мутный взгляд деда скорбно уставился на ее лицо.
— Кэтти! Бедная! — чуть слышно промолвил он.
— Ах, деда, деда! Зачем ты? — невольным упреком вырвалось у девушки среди рыданий.
— Долг… свершен… и совесть моя спокойна… Тебя жаль, Кэтти! Одинокой… останешься! — В глазах старца блеснули слезы.
— Ты не умрешь, деда! Ты не умрешь!
— Нет, внучка, нет!.. Зачем обольщать себя… напрасно? Я уже умираю…
Девушка грустно поникла головой.
В это время Смит увидел Павла.
— Кто это? — тихо спросил он у внучки.
— Москвитянин… Он вынес тебя из боя…
— Благодарю!.. — прошептал умирающий, смотря на боярина.
— Не за что, старче!.. — ответил Павел.
Смит не спускал с него глаз.
— Красавец… и молод… — прошептал он, будто в раздумье, и тревога выразилась у него на лице. — Кэтти! Помни!.. Останься жрицей… науки… Не стань рабой, не бери над собою господина…
— Учитель! Я помню твои наставления.
— У тебя светлая головка, Кэтти… Бог много дал тебе, много и спросится… Я сделал что мог, воспитал, как умел, зажег в твоей душе искру… Не затуши ее, раздуй в яркое, светлое пламя.
Когда ученый говорил это, голос его окреп и легкий румянец вспыхнул на бледных щеках. Кэтти с радостью наблюдала за этой переменой.
Но через мгновение прояснившийся взор старика потух, снова мертвенная бледность покрыла лицо.
Он замолк и закрыл глаза.
— Возьми Библию, Кэтти… Хочу слышать слово Божие… — прошептал он спустя некоторое время.
Девушка дрожащею рукою взяла Библию и открыла Евангелие от Иоанна.
Торжественно зазвучали великие слова в тихой комнате, произносимые трепещущим, полным скорби голосом Кэтти.
Павел опустился на колени и склонил голову, тихо молясь.
Умирающий лежал неподвижно.
Скоро глубокий, протяжный вздох вылетел из его груди.
Павел взглянул на него, тронул лоб старца и перекрестился.
— Царство небесное! Отошел!
Кэтти, рыдая, припала к холодному лицу деда…
VIII. Как открыла кэтти, что выше науки