Страница 10 из 50
Уолл-Сэмюэлс позавтракал рано, и по его просьбе ему подали молоко. Сделав кисточку из лоскутка ткани, оторванного от подкладки его пальто, он окунул ее в молоко и написал на дне тарелки, на которой был подан завтрак. Он следил за тем, чтобы молоко не оставляло слишком заметных пятен.
Доверенному лицу был дан условленный сигнал; повар, тоже доверенный, поставил тарелки на плиту, и когда она стала очень горячей, пятна от молока приобрели легко различимый коричневый цвет.
Уолл-Сэмюэлс использовал одни из самых примитивных невидимых чернил, но она сослужила свою службу, и вскоре его сообщение было передано по назначению. Надпись гласила:
Док Сэвидж на пути в Южную Америку. Лучше проверь его, чтобы убедиться, что он действительно уезжает. Сэвидж умен. И вытащите меня из этой тюрьмы.
Уолл-Сэмюэлс.
Со временем ответ пришел тем же путем.
О Сэвидже позаботятся. Ты останешься в тюрьме и получишь за это деньги. Если выйдешь на свободу, это может раскрыть информацию об организации.
Сообщение не было подписано, и Уолл-Сэмюэлс, непрерывно ругаясь в течение нескольких минут, аккуратно уничтожил его. Его положение было не таким уж плохим. Он не мог представить себе более легкого способа заработка, чем пребывание в тюрьме, — по крайней мере, никакого другого способа заработать ту сумму денег, которую ему платили.
* * *
Тем временем Док Сэвидж и двое его людей, охваченные всеобщим волнением, прибыли к причалу, от которого через несколько минут должно было отчалить судно, направлявшееся в Южную Америку. Небольшая армия лакеев поспешила погрузить их багаж на борт.
Док и его люди расположились в каюте. Бронзовый человек сразу же удалился в радиорубку, где попытался связаться с Джонни на другом южноамериканском судне. Ему это не удалось. Командир другой лодки передал, что его стюарды не смогли найти следов Уильяма Харпера Литтлджона.
Были отданы швартовы, втянуты сходни, и стайка фыркающих и свистящих буксировщиков занялась тем, что загнала лайнер в гавань.
На пассажирских судах существует обычай высаживать тех посетителей, которые оказались на борту во время отплытия, на буксиры или лоцманские катера. Теперь выяснилось, что был один такой человек, который не обратил внимания на предупреждающий сигнал гонга, означавший, что провожатым нужно спуститься по трапу.
Этот человек был толстяком, который держал воротник пальто поднятым, чтобы не слишком показывать свои черты лица, и его подняли на борт буксира в условиях некоторого волнения.
Южноамериканский лайнер вошел в пролив Ла-Манш и взял курс в Атлантику.
Человек, которого увезли на буксире, проявлял крайнее беспокойство поскорее добраться до берега, и как только он ступил на сушу, он отыскал телефон и набрал номер.
— Это сработало, — доложил он. — Док Сэвидж и двое его людей находятся на корабле, направляющемся в Южную Америку.
— Превосходно! произнес тот же грубый голос, который отдавал Уолл-Сэмюэлсу приказы. — Но всплыло кое-что еще, и за это придется чертовски дорого заплатить.
— Что? — сглотнул информатор.
— Старый Вейман Миллс, — сказал другой.
— Что с этим старым канюком?
— Он сбежал!
Толстяк выругался тихим, встревоженным голосом. — Как это случилось?
— Старик сказал, что ему нужно было привезти какое-то оборудование из Франции, — ответил другой. — Чтобы он ничего не заподозрил, мы отвезли его. Но он был хитер. Когда мы доставили его в Брест, он сорвался с цепи и сбежал.
Толстяк снова выругался. — Он попытается увидеться с девушкой, — сказал он.
— Конечно, он это сделает, — сказал голос в трубке. — И это меня беспокоит.
— Что ты собираешься делать?
— Я еду в Брест, — сказал далекий вдохновитель. — Я буду держаться на заднем плане, но для меня лучше быть под рукой.