Страница 51 из 104
Глава 26 Много кошек
— Ну, положим, — проворчала госпожа Туктукберг. — Но я не пойду за тобой, милая, ни под землю, ни на чердак, ни в подвал замка. Даже не надейся.
— Брр, сама не хочу, — призналась я.
Женщина уставилась на меня ещё более подозрительно:
— А куда ты хочешь меня заманить? Только не говори, что вампир тебя не подсылал! Не поверю!
— В кафе, например? — ещё очаровательнее заулыбалась я и тряхнула хвостом. — Я так проголодалась! В «Булкокотлете» вроде пирожки неплохие продают.
Госпожа Туктукберг оскорбилась:
— Неплохие? Да кошки аппетитнее серут! Неплохие. Никогда, девонька, не ешь в этой мусорке, только желудок посадишь.
— Но я очень-очень голодная! — захныкала я и пустила слезу.
Юная, худенькая, очаровательная девочка с русым хвостиком, с рюкзачком за плечами. Эх, где мои шестнадцать лет! Не то чтобы я завидовала Пасе, но иногда возраст невинности это прям удобно. Впрочем, в её возрасте невинной я не была. Мне кажется, даже в подгузниках, я уже была прожжённым циником и хитромордой ж.. жирафой.
И Туктукберг дрогнула. Скала её обороны дала трещину, песок недоверия посыпался.
— Бедная девочка! Пойдём ко мне, я покажу тебе, что такое настоящие пирожки.
Отлично! Я радостно закивала и взяла старушку за руку. Э-э-э.. не, подождите. Мне ж не восемь, а шестнадцать! Но женщина ничего не заподозрила, крепко словно ребёнку стиснула пальчики и потащила меня прочь.
Она любит детей. Это факт. Первый из тех, что мне надлежит установить. Но при этом совершенно не разбирается в них. Это второй факт, из которого следует, что своих детей у мадам Туктукберг никогда не было. Может, она их любит в гастрономическом смысле? Ведьма? Ну что же, этот момент мы сейчас и должны прояснить.
Мы вышли из покосившихся ворот кладбища, похожих на сошедшие с ума чугунные лианы, которые стремились переплестись максимально причудливым образом и крепились проржавелыми петлями к кирпичным столбикам, и двинулись по узкой тропинке, опоясывающей холм с замком. Вышли на берег местной речки, заросший рогозом. Среди кувшиночных джунглей громко мурлыкали лягушки.
— Давайте я просто за вами пойду? Не держась за руку? — миролюбиво предложила я, споткнувшись в очередной раз.
Туктукберг застыла, прищурилась, смерила меня взглядом, в который вернулась вся подозрительность.
— Иди вперёд, — предложила свистящим шёпотом.
Я пожала плечами и пошла вперёд.
Избушка ведьмы (а другого слова мне подобрать сложно) находилась не так далеко от кладбища: через мостик, на другом берегу узкой, чёрной от торфа речки. Она почти сползала с обрыва, а кривенький заборчик отчасти уже рухнул. Трухлявый штакетник был заботливо выкрашен свежей голубой краской. Лепота!
Я смело протопала по расчищенной среди трав и цветов тропинке, нагнув голову, миновала низкую дверь и оказалась в кухоньке — три шага на два — оклеенной весёлыми обоями с милыми кошечками в разных позах. Обернулась:
— А руки можно где-нибудь..
И была оглушена воем и топотом. Разноцветный вихрь, рванувшись буквально отовсюду, едва не сшиб меня с ног, закружился, завертелся вокруг, под ногами, на плечах, на руках, на голове госпожи Туктукберг. Кошки. Их точно было не меньше сотни! Старые и совсем крошки. Огромные — ростом с болонку, и миниатюрные — посадить на ладонь можно. Чёрные, белые, рыжие, шоколадки, пятнистые и трёхцветки, пушистые и лысые в клетчатых пальтишках.
Мгновенная смерть аллергика.
Я подавила естественное желание бежать от такого количества зубов и когтей, присела на корточки и натянула уголки губ почти на уши:
— Ох ты бозечки! Ух ти! Ой какие лапусеньки! А можно их погладить?
Ближайшая ко мне усатая обернулась, глянула презрительно, дёрнула шкурой на спине и затрясла поднятым дыбом хвостом, демонстрируя мне явное пренебрежение. Пофиг, милая, на твоё мнение. Мне хозяйку умаслить надо. Найди путь к сердцу кошки, и ты найдёшь путь к сердцу её хозяйки. Но не переусердствуй, а то встретишь в нём ревность.
Я вытащила из рюкзака бутерброд с колбасой и была удостоена более благосклонного внимания. И, пока большой рыжий кот старательно обкусывал мне пальцы, доставая из них вожделенную колбасу, Туктукберг умудрилась, почти не наступив никому на хвост, рассыпать в десяток больших мисок сухой корм, налить воду в фарфоровый чайник с двумя кошками, сплётшимися хвостами, забросить туда какие-то сухие травки и цветочки, застелить колченогий стол скатертью, расшитой множеством кошек, поставить туда две чашки в виде кошек, дать мне подушечку с.. ну, вы уже догадались, что на ней было вышито? И два тапка. Соответственно, с кошачьими мордочками на носках.
Я села, и насытившийся рыжий монстр запрыгнул на мои колени, беспощадно их когтя и в приливе блаженства, раздирая мои джинсы на лоскуты. Ну, я, конечно, преувеличиваю последствия, но ощущения от его нежности было именно таким.
— Сейчас, сейчас пирожочки будут, — умильно глянула на нас кошатница. — Ты, деточка, какие предпочитаешь? Небось с клубникой?
— С мясом, — честно ответила я и спохватилась: — И с клубникой тоже
— Ну вот и чудненько.
Она вытащила мешок (настоящий, льняной) с мукой из подполья (люк туда так быстро открылся-закрылся, что я даже не поняла, где он находится и как помещается на кухне), просеяла в большой таз из деревянных дощечек, вбила яйцо, добавила воды.. ещё чего-то.. и ещё.. её сухонькие ручки мелькали с такой скоростью, что состав так и остался для меня непонятным.
— Любишь кошек-то? — уточнила, уминая и взбивая пышное, белое тесто.
— Обожаю! Только папа запрещает их в дом приносить, а так бы.. эх! Я бы всё на свете отдала за одного крохотного котёночка, чтобы тискать его и..
Мохнатые брови старушки сдвинулись. Я сообразила, что брякнула не то и добавила:
— .. конечно, когда ему того хотелось бы. Сделала бы домик и вообще. Кошки — идеальные существа!
И почесала рыжего монстра за ушком.
— Мы их недостойны, — кивнула старушка и запихнула в духовку настоящей, огромной, белёной русской печи (откуда она, мать её глина, тут взялась⁈) целый поднос с аккуратными пирожками-лодочками, а за ним ещё два. — А ты больше любишь рыженьких или чёрненьких?
— Любых! — фанатично выдохнула я.
И преданно выпучила глаза. Так, на всякий случай.