Страница 5 из 104
Глава 3 Код 9. Начало
Трель дверного звонка застала меня на полпути по лестнице.
— Гарр! — завопила я сквозь наполовину съеденный бутерброд. — Откфой, там куфьер!
— Издеваешься? — рявкнул дракон, выскочив в холл первого этажа.
— Я фанята, — пояснила я сверху, перегнувшись через перила, проглотила кусок и добавила: — Работка, понимаешь ли. Занеси суши в мой кабинет.
— Ни стыда у тебя, ни совести, Глаша!
— Это — профессиональное, Гарр. Работаем.
Он прав: ни того, ни другого у меня ещё со времён сиротского приюта не обреталось. Зато была бешенная жажда выжить любой ценой. Я дралась с девчонками, я дралась с мальчишками, в классе, в коридорах, в туалетах и спальнях, на заднем дворе. И довольно быстро научилась двум вещам: спорт — это жизнь, а умение менять внешность — сногсшибательное преимущество. Потому что зубы оборотня в чьих-то ягодицах это, знаете ли, хоть и не благородно, не честно и не вкусно, но очень доходчиво.
На тот злополучный праздник, когда в приют святой Ифигении приехал наш меценат — дэрр Патрикий Измайлович Тририх — с супругой и детьми, я вообще не должна была попасть! Но наша директриса то ли пожалела сиротинку, то ли решила похвастаться метаморфом перед благодетелем (наше племя в Арусии всё же встречается до крайности редко), и на мою беду распорядилась вытащить меня из «тёмной», причесать, приодеть и поставить в один ряд с другими причёсанными и приодетыми детишками.
Тририхи не понравились мне сразу: важный, статный, высокий Патрикий Измайлович выглядел лет на сорок или около того, его виски чуть тронула седина. И фигура такая, как у спортивной статуи, а глаза — холодные селёдки. Это потом я узнала, что ему двести три года, а тогда драконы и срок их жизни меня вообще не волновали. Его жена — красавица (а где вы видели некрасивого дракона?) с блестящими золотыми локонами и белой грудью, сияющий в глубокое декольте. И двое сыновей.
— Гарр, Дирр, раздайте сироткам сладости, — велела дракониха добреньким, чуть подсюсюкивающим голоском (ненавижу сюсюканье).
Мой будущий муж, высокий, широкоплечий рыжий красавчик (девочки сразу заволновались, как будто Гарр сейчас превратится в принца) бросил на нас сонный взгляд и, едва не зевая, брезгливо принял из рук прислуги сумки, пошёл вдоль рядов, раздавая коробки. На лица одаряемых он не смотрел. По всему было видно: пацан жаждет быстрее вернуться домой, исполнив скучные обязанности. Его брат сделал тоже самое, только вдоль другого ряда.
Когда перед моими глазами возникла разноцветная коробка с конфетами, я уже достаточно разозлилась.
— Жри это сам, — фыркнула дерзко и громко. — А я хочу суши, а не эти ваши липкости!
Гарр удивился, поморщился. Оглянулся на родительницу, но та разговаривала с директрисой. Тогда юный дракон не нашёл ничего лучшего, чем пихнуть подарком в меня. Я молча ударила парня по руке, и тело будто дёрнуло током. Мир полыхнул, взорвавшись болью, я отпрянула и упала на пятую точку.
Как ни удивительно, Гарр тоже упал.
К нему тотчас подбежали охранники, меня моментально скрутили, и тут:
— Посмотрите! — завизжал кто-то рядом, кажется, преподавательница этикета, тыча рукой в мою руку.
Я невольно скосила глаза и обнаружила повыше левого запястья пылающую татуировку: зелёный дракон, кусающий розу.
Перевела взгляд на охреневшего Гарра.
— Нет! — выдохнули мы единодушно.
И нас, конечно, поженили. Не в тот же день, разумеется, а спустя пару лет, когда я достигла возраста совершеннолетия. Я орала, швырялась всем, что попадало под руку, грозилась устроить скандал на церемонии, поэтому женили нас заочно. В случае появления метки истинной пары такое вполне допускалось: ведь после обнаружения этой проказы у «истинных» выбора уже не было.
Со временем наша искренняя антипатия друг ко другу угасла, и мы научились разговаривать. Сошлись на том, что держим нейтралитет и сосуществуем под одной крышей. «Мне плевать, сколько любовниц у тебя будет, — сказала я. — Но не води их в дом, в котором, раз уж так случилось, я живу».
Тририхи сделали было попытку втянуть меня в свой бизнес, но.. Не хочу быть чьей-то игрушкой! Не хочу быть принадлежностью какого-то рода, приживалкой за столом богатеньких дракончиков. Я решила пойти своим путём. К чести Гарра, наблюдая за моими падениями на ровном месте, когда, снова и снова уволенная, я возвращалась, орала и крошила посуду, он предложил мне просто сидеть дома, на его обеспечении, или учиться. Но..
— Я сама заработаю деньги на свою учёбу! — вопила я.
А потом сидела и рыдала на кухне. Ну почему? Почему стоило мне отработать испытательный срок, и меня сразу же увольняли⁈ Ночью на кухню ввалился мой дракон, притащил целый ящик суши, и хриски, разлил его по стаканам, и мы выпили.
— Это всё мой отец, — сумрачно пояснил Гарр. — Дело не в тебе.
Собственно, с той ночи между нами и установились вполне себе приятельские отношения, а я решила, что должна работать на себя. Всё равно ведь при официальном оформлении работодатели неизбежно узнавали, чья я жена и невестка, и под страхом прогневать олигарха Тририха, пусть дальнего, но родственника императора, меня увольняли.
Я долго перебирала разные варианты: клининг, дизайн, прогулка с животными, магазин подарков, экскурсии по Психербургу и так далее, пока не поняла: надо использовать тот дар, что я получила от рождения. Так и появилось агентство «А в пятак?», не имеющее в Арусии аналогов и, значит, конкурентов.
Мой кабинет (он же гостиная, приёмная, столовая и спальня) находился на втором этаже. Впрочем, Гарр называл его мезонином. Пижон-дракон. Я бросила сумку на ветхую тумбочку, купленную мной лично на барахолке, плюхнулась в скрипучее вертлявое кресло, забросила ноги на стол, подтянула умняху, открыла и, когда экран замерцал, быстро набрала: «Юльси. Код 9».
Погнали.
Прежде, чем взять дело в работу, я всегда досконально разбиралась во всех нюансах её жития-бытия. Итак..
Юльси была очень послушной девочкой. Мамина радость, гордость учителей. Районные олимпиады по литературе, городская олимпиада, губернская.. А после победы в губернской в туалете к Юльсе подошли две девочки, занявшие второе и третье места, и, мило улыбаясь, пригрозили:
— Победишь в Психербурге, тебе не жить.
И для наглядности порвали ей юбку и срезали прядь волос, причём долговязая держала, а маленькая задорно резала. Юльси, конечно, никому не рассказала о произошедшем, ведь, понятное дело, девочки только разозлятся.