Страница 39 из 104
Глава 20 Бося показывает мне спаленку
Весь оставшийся день мы расчищали туалет и ванную, я учила Пасю пускать пузыри из жвачки так, чтобы те громко хлопали, закатывать глаза и цедить, почти не разжимая губ: «И чё?».
— Это универсальный ответ на все случаи жизни, — объясняла заплаканной девочке. — На любой вопрос. Главное, сначала дать собеседнику высказаться, и когда тот договорит, закатываешь глаза, пускаешь пузырь и отвечаешь: «и чё?» Давай попробуем ещё раз.
И мы снова и снова пробовали.
— Нет! Ты слишком рано!
— Нет, у тебя голос дрожит!
— Нет, ещё равнодушнее. Меньше, меньше эмоций! Ещё меньше! Так как будто это комар вьётся перед лицом, понимаешь? С выражением «как ты меня задолбал, парниша». Ну, давай ещё раз! Итак, представь: я — Русланчик. И я такой: «Пася, наше пари с Дрионом было ошибкой! Я осознал, что люблю тебя..». Ну?
— И ч-чё? — проблеяла дрожащим голосом несчастная девочка.
Я закатила глаза. Ну так себе.. И мы продолжили тренироваться. Вечером, когда Пася убежала домой, а мы с Хойром надули матрасы, расстелили постели, поужинали и улеглись спать, он, мечтательно глядя в потолок, выдохнул:
— Как здорово, что вы зашли в наш двор! Столько всяких приключений! И замок, и.. эх, ещё бы вампиров сюда! И призраков каких-нибудь, чтобы «у-у-у-у» и «звяк-звяк» кандалами.
— Надо будет купить бак. И корыто какое-нибудь, — зевая, заметила я. — Чувствую себя грязной чушкой, а в холодной воде мыться.. Что? В смысле: вампира бы сюда?
Но уставший после физической нагрузки Хойр мирно спал. У меня тоже смыкались глаза, но.. Ну уж нет! Хочу проверить: что будет, если я не засну. Я увижу дворец и его обитателей, или это всё же был сон? Загадка ночного замка не давала мне покоя.
Поднявшись, я прямо так, в пижамке, вышла в коридор. Прошла его, спустилась в сад с розами. На небо уже выплыла луна, но и в её призрачном свете всё оставалось таким же разросшимся и разрушенным, как и днём. Я сломала сухую веточку, посмотрела на неё. Ну ладно. Значит, вчера был сон и можно идти спать..
И тут раздалась нежная мелодия флейты. Ага, клыкастик проснулся. Я засунула руки в карманы, стиснула в кулаки. Сегодня мы должны заключить сделку! А я как-то и забыла об этом. Замоталась с покупками, с Пасей.. Эх. Так заключать или нет? Вдруг я спасу вампирюгу, а он погубит несчастный городишко?
Луна ныряла в тучи, будто завзятая пловчиха. Начал накрапывать дождь. Где-то наверху защёлкал соловей.
Вдруг мелодия резко смолкла.
Что это с вампирюгой? Может, помер? Инсульт, инфаркт, или что там бывает у тварей ночи? Я заторопилась в сторону, откуда только что звучала флейта, бросила рассеянный взгляд на сад и замерла. Стриженый газон. Цветущие розовые кусты, аккуратные, ухоженные. В лунном свете сверкают струи фонтана. И дорожки из плоских жёлтых камушков. Чудеса!
Господина Боэсхия я нашла перед тем самым портретом. Усатым. Кровосос сумрачно смотрел на картину, и его глаза поблёскивали алым. Одинокая флейта неприкаянно грустила в руке, словно шпага. Вокруг сверкали хрустальными подвесками золотые бра. Замок ожил, вернулся в прекрасное прошлое.
— Это просто дети, — пояснила я, подходя. — Помаду не так уж сложно стереть с лака. Я бы и сама это сделала, если бы не заверте..
И замерла.
Кетров и Каширов, видимо, всё-таки послушались учительницу и вернулись с ведром и тряпкой, чтобы стереть последствия своего вандализма. Стёрли. Не только усы, но и половину лица несчастной женщины. Помаду вместе с лаком и масляными красками.
— Упс, — констатировала я.
Неприятненько, однако. Вампир оглянулся.
— Ну, надеюсь, это кто-то не из близких?
— Лайси, — прошептал Боэсхий угрюмо. — Моя невеста.
Я сразу вспомнила девушку из виде́ния, ту, которая не хотела выходить замуж за одного, а хотела за другого.
— И что ты будешь делать с тем, кто..
Он чуть выпятил зубы. Красноречиво. Парнишки, конечно, так себе, вроде бы и не жаль их, но.. с другой стороны.. если кусать всех, кого хочется..
— При жизни вас звали Цесарием? — уточнила я деловито.
— Боэсхий это моё человеческое имя, — снизошёл до ответа кровосос. — Мы после посвящения имён не меняем.
— А можно вас Босей называть? Боэсхий это тяжко и.. А Цесарио вам кем приходится?
— Младшим братом.
— Ну тогда ты идиот, если грустишь по девице, которая любила не тебя, а твоего братца, — решительно отрезала я и наябедничала: — Вчера гуляя по твоему замку, я слышала, как она просила маменьку отдать её замуж не за тебя, а за Цесарио.
Надеюсь, призракам мои признания не повредят. Боэсхий снова глянул на портрет, потом на меня.
— Что за амикошонство? Мы с вами на «ты» не переходили, — процедил холодно.
Я пожала плечами:
— Мы с тобой в одной лодке, бро, так что давай без пафоса. У меня тут вопросец назрел: твой братец правда выпил кровь из местных детишек, доведя их до анемии тысячами? Его поэтому сожгли? Ты сам вообще чем питаешься?
Боэсхий вздохнул, положил флейту на лакированную тумбочку.
— Нет. Цесарио предпочитал кровь коров, она более вязкая. Обычно для цели питаеия мы превращаемся в летучих мышей. Так вельми удобнее. Летучую мышь корова не заметит, а человека лягнёт или на рога поднимет. Но брат проголодался, накинулся в своём образе. Люди увидели и..
— Врёшь. Много крови выпьет летучая мышь? Может, грамм двадцать. А сколько литров нужно вампюрюге вроде тебя?
Кровосос закатил глаза (вот, вот у кого нужно учиться Пасе!), но всё же терпеливо ответил:
— Стая летучих мышей на стадо коров. Оводы за день из рогатой выпивают больше крови. Когда мыши соединяются в вамира, то и выпитая ими кровь тоже соединяется. Мы давно уже не приносим зла ни людям, ни коровам.
— Ну да, ну да, кровососики невинные. Положим, поверила. А анемия?
— Послевоенные годы. Нищета. Голод.
Я задумалась. Попыталась нашарить в голове исторические сведения. Нашарила.
— Так ведь шестьдесят пять лет назад.. а вы говорили: полвека. И граф Андруш..
— Послушайте, — выдохнул кровосос устало, — когда говорят «полвека», обычно имеют в виду не точное, а примерное время. Мы не пьём человеческую кровь. И не потому, что это невкусно, а потому что её мало. И потому что это опасно. Никому из нас не хочется проснуться с осиновым колом в груди. Зачем, если в мире есть лошади и коровы? Их крови нам хватает для существования.
— Ладно, положим. А Каширова и Кетрова вы тоже не накажете?
— Кого?
— Ну тех мальчишек, кто испортил портрет?
Боэсхий посмотрел на бывшую невесту. Передёрнул плечами.