Страница 29 из 84
Глава 15 Как пройти в библиотеку?
Уроки проходили как уроки, чередуясь с перерывами. Мы изучали страх во всех его проявлениях. И надо признаться, изучали глубоко. Старина Фрейд, думаю, не отказался бы поприсутствовать. Или кто там из отцов психологии занимался этим вопросом? Я точно не помнила, но не оценить не могла. От обычного университета занятия отличались лишь тем, что вёл их только один лектор (с писклявым голосом), а студенты ничего не записывали. Ну и, конечно, тем ехидством, с которым «профессор» периодически обращался к моей персоне. Церсея неизменно подхватывала, а я не могла не оценить её красоты. Идеальной красоты.
В любимой ученице моего козла прекрасно было всё: густые тёмные ресницы, загнутые вверх, длинные золотые локоны, грудь уверенного четвёртого размера, при этом красиво-шарообразная, тонкая-претонкая талия.. Одним словом, я начала подозревать, что Степан бросил меня, когда встретил в своей жизни идеальную женщину. Не характером, конечно, но кто смотрит на характер девушки с такими формами?
К тому же Церсея умела одеваться просто, но со вкусом: она носила маечку под обычной клетчатой рубашкой, но это было так.. сексуально.. И тонкая витая цепочка золотилась между грудей, и такой же золотой браслет очень ненавязчиво оттенял изящное запястье..
Утром занятия закончились. Надо сказать, к этому времени меня уже вырубало, голова упала на руки, и я лишь старалась не захрапеть случайно. Похоже, Лунной академию назвали потому, что занятия здесь происходили по ночам.
И всё же, когда все, наконец, пошли на завтрак, я поплелась следом. Мы вышли в фойе, а затем вернулись в актовый зал, ставший обеденным залом. Он значительно сократился в размерах, превратившись во что-то вроде кофейни с низкими кирпичными сводами, большими лампами в бумажных абажурах-шарах и столиками, рассчитанными на двоих.
Я села к Ллою. Церсея заняла отдельный столик, а поклонники Берити сдвинули два столика и уселись вместе.
— Не возражаешь?
Ллой покосился на меня и буркнул что-то невнятное.
На пластиковых подносах лежали бумажные тарелки и одноразовые приборы. Рядом стояли бумажные стаканчики с коричневой этикеткой. Я взяла один из них, с недоумением покрутила в руках.
— Кофе, — прочитала буквы на изображении зёрен. — М-да, неплохо было бы сейчас американо.. Хотя нет, утро, лучше ла..
Но я недоговорила: стаканчик вдруг потяжелел, и я едва не пролила на себя жидкость цвета горького шоколада.
— Чёрт, — пробормотала и понюхала.
М-м-м.. средняя обжарочка.. Арабика из Бразилии.. Чуть-чуть робусты, но несущественно. То есть, получается..
Я дотронулась до тарелки.
— И глазунью с ломтиками бекона, пожалуйста.
Ой, надо было овсянку с сухофруктами.. Но я была такой голодной, что лишь чудом не пожелала не бекон, а чего-нибудь поосновательнее. Я принялась есть.
— Ты можешь просто думать, — проворчал Ллой. — Достаточно коснуться тарелки и представить, что там лежит.
У него лежал бифштекс, немного пахнувший кровью. Довольно большой. Я оглянулась на ребят и увидела, что Берити грызёт голень индейки, а в стеклянном стакане перед ней что-то краснеет. Рыжуля кровожадно глянула на меня.
— Не бойся, княжнашка, это не человеческая. Пока, — сказала она и поиграла бровями, а потом ухмыльнулась.
— Ты уже учился здесь раньше? — спросила я Ллоя.
— Это невозможно. Нельзя дважды учиться в академии.
Понятно.
— А откуда тогда всё знаешь?
Парень покосился на меня из-под косматых бровей, нависающих над жёлто-карими глазами.
— Знакомый учился.
— А, то есть, нет запрета рассказывать, что тут и как? А то, понимаешь, боязно как-то нарушить то, о чём даже не знаешь.
— Запрещено, — буркнул Ллой.
И стал так ожесточённо грызть кусок полупрожаренного мяса, что я не рискнула потревожить одногруппника до самого окончания его трапезы.
— Слушай, а не знаешь, где здесь библиотека? — спросила его с деланным равнодушием.
Он вдруг закашлялся чаем. Обернулся и выпучился на меня.
— Что? — спросил хрипло.
— Княжнашка в библиотеку хочет! — пискнула Берити. — Ну даёт!
— Ты чего? — перепугался белобрысый Аргус и даже рот приоткрыл.
— Хочет — пусть идёт, — хмыкнула Церсея. — Я могу подсказать дорогу..
Я уже хотела было попросить её выполнить обещание, но Ллой вдруг положил руку мне на пальцы. Довольно-таки волосатую руку.
— Библиотека в лесу, — пояснил он и залпом допил чай.
— Зачем? Почему? То есть, к ней нет доступа? А как же книги⁈
Он встал. Запустил пятерню в волосы, то ли расчесал их, то ли растрепал.
— Не знаю, что там у тебя в замке происходит. Может, у вас и есть идиоты, которые читают книги, но в академии таких нет.
Я растерялась. Просто сидела и смотрела на него, силясь переварить то, что услышала.
— Ты странная, — задумчиво заметил Ллой. — Только не говори, что не знала, что книги воруют души. Это нужно быть крепким магом, чтобы читать их и оставаться нормальным.
И он пошёл к выходу.
Схватив оставшееся кофе, я бросилась за ним.
— Как это книги воруют души? Каким образом? — спросила, когда двери захлопнулись за нами.
— Вот.. людишка. Чему вас там учат только? Буквами. Слова имеют силу. Написанные, они становятся ещё сильнее. И со временем их сила становится всё больше и больше. Древние книги, думаю, один только тёмный магистр и может читать.
— Подожди, ну а романы, например, любовные? Или приключения. Ну что-то лёгкое, я же не про колдовские..
Ллой уже шагнул на стеклянную лестницу, ведущую на мужскую половину. Остановился, обернулся ко мне и вдруг улыбнулся, довольно добродушно.
— Чудачка ты, Эуджения. Какая разница, о чём книга, если там слова написанные?
— А.. подожди, ты что же, не умеешь читать и писать?
— Почему? — ещё больше удивился он. — Умею. Всё зависит от того, что ты читаешь и пишешь. Но книга.. тут такое дело.. Откуда ты знаешь, что там произошло, пока она лежала на полке? М? Слова там местами поменяются, и всё: была безопасной — стала опасной. И пиши пропало. Ты спать-то идёшь, или запала на меня? Так тут того.. номера-то одноместные.
И он подмигнул мне, криво улыбаясь. А потом пошёл наверх.
— Просто ты единственный, кто относится ко мне нормально, — хмуро пояснила я.
Не хочу, чтобы он чего-то не того обо мне думал. Ллой снова обернулся.
— Так ты людишка же, — пояснил невозмутимо. — В Академии отродясь людишки не учились. Вот все и нервничают.
— А ты?
— А я своё отнервничал.