Израиль

Глава 11

Закрыть гештальт

Сандра

Утром они с мужем не вспоминали о вчерашнем недопонимании. Дуглас даже напевал какую-то веселую мелодию, пока Сандра ставила тарелки с завтраком на стол: вафли с кленовым сиропом для дочери, и яичницу с беконом для них.

– Мама, а почему вы пьете кофе, а я какао? – возмущенно спросила Дженни.

– Ну, потому что кофе – напиток для взрослых, детка, – мягко пояснил Дуглас и подмигнул Сандре.

Она улыбнулась ему и ощутила укол совести из-за предстоящей встречи с Кристианом.

– А я какая? Взлослая! Вот вчела я лучше всех плоходила лабилинты! Скажи, мама! – дочурка посмотрела на Сандру, воинственно вздернув подбородок.

– Взрослая! Конечно, взрослая! Просто тебе вряд ли понравится кофе – он горький…

– А ты налей мне, и я лешу сама, как лучше, – не отступала дочь, вызывая в Сандре приятное чувство гордости.

Они с Дугласом переглянулись. Сандра взглядом попросила, чтобы он дал Дженни отпить из его кружки – американо без сахара.

Преисполненная ощущением собственной важности, Дженни поднесла кружку к губам, вдохнула запах кофе, сделала глоток и смешно скривила личико. Сандра искренне пожалела, что не могла запечатлеть этот момент. Во-первых, телефона нет под рукой, а во-вторых – не хотелось обижать Дженни, ведь она так старательно изображала из себя знатока.

Увидев улыбки родителей, Дженни тут же вернула себе невозмутимое выражение лица и отдала кружку Дугласу.

– Он не голький, мне понлавился. Я как-нибудь потом поплобую еще, – парировала она и залпом выпила какао.

– Любимая, правда, она прелесть? – умилялся муж.

От удивления у Сандры приоткрылся рот – Дуглас давно ее так не называл. Совесть не просто колола ее, она начала жечь, как раскаленные угли. Почему бы ей не рассказать Дугласу о Кристиане? Между ними ничего нет, он просто старый знакомый. Сандра отдаст фотоаппарат и все. Почему-то только сейчас она вдруг осознала, какую нелепую ошибку совершила на выставке, сделав вид, что не знакома с Кристианом. Чего испугалась? Сандра знала ответ – Дуглас сразу бы понял, прочел по ее глазам, что она неравнодушна к этому мужчине. Да, именно так. Чувства к Кристиану не прошли. Они дремали, притворялись воспоминанием, но стоило увидеть его, услышать голос, Сандра ощутила себя стоящей на краю небоскреба в сильный ветер. Она боялась сорваться вниз.

Будь Рива рядом, она нашла бы объяснение ее чувствам – незакрытый гештальт и, возможно, оказалась бы права. Но Рива не общалась с ней… А проблему нужно решать. Что, если она скажет Дугласу о Кристиане прямо сейчас, будто между делом, как о пустяке, пока между ними установился шаткий, но все же мир?

– О чем задумалась? – Дуглас будто прочел ее мысли.

– Эм… О том, что Дженни прелесть, а еще… Я хотела бы… – Сандра сделала глубокий вдох, прежде чем продолжить, но Дуглас ее опередил.

– Подарить мне сына? Любимая, я очень хочу сына, может, стоит пройти обследование?

– Может, и стоит… – согласилась она и опустила плечи. Запал прошел.

– Да, стоит! Определенно. Давно хотел тебе сказать об этом! Ты же знаешь, что Браун ценит семейственность. У него вообще их четверо.

– Ребенка хочешь ты или твой босс? – язвительно спросила Сандра.

– Какой глупый вопрос! Конечно, я! Просто это еще и полезно для моей карьеры. – Прежде чем Сандра успела что-то ответить, Дуглас продолжил: – Дженни, ты же хочешь младшего братика?

– Да! Очень! Мама, лодишь мне блатика?

– Вот видишь? – усмехнулся Дуглас, довольный собой.

Сандра кивнула и продолжила завтрак, насилу запихивая в себя еду.

Вопрос о ребенке осел колючим комом в горле. У нее не было проблем с женским здоровьем, она регулярно посещала гинеколога и сдавала анализы, но сказать об этом Дугласу означало снова испортить отношения – если проблема не в ней, то, тогда, вероятно, в нем. Хотя Рива придерживалась другого мнения. В последний их разговор по душам она предположила, что Сандра подсознательно боялась рожать второго ребенка, зная, что все заботы вновь лягут только на ее плечи. Работа для Дугласа всегда стояла на первом месте, даже когда Дженни только родилась. Ни о какой няне он и речи не допускал, считая это неприемлемым, но сам тоже не помогал. Если бы не помощь Ривы, Сандра точно сошла бы с ума из-за отсутствия сна и бесконечного плача.

Рива. Сандре не хватало подруги. Она чувствовала необходимость, если не в ее совете, то хотя бы выговориться и перевести хаотичные мысли в буквы.

Проводив Дугласа на работу, Сандра взяла телефон и начала набирать сообщение.

Сандра:

«Привет, я знаю, что ты обижена на меня из-за Дугласа и не хочешь разговаривать. Мне не хватает твоей поддержки и советов. Помнишь, я рассказывала о своей первой и несчастной любви? Мы увиделись с ним позавчера. Случайно. Он хочет встретиться. Я назначила место и время, но сейчас не знаю, стоит ли? Наверное, я дура, раз придаю этому такое огромное значение…»

Сандра перечитала сообщение и, вместо того чтобы отправить, стерла его. Да, теперь она понимала, что пойдет на встречу с Кристианом, несмотря ни на что. Нужно закрыть гештальт.

Открыв соцсеть, она увидела вчерашний ответ Кристиана – он придет.

* * *

Сандра собиралась на встречу с особой тщательностью: час ушел на естественный макияж и выпрямление волос, и еще час – на выбор одежды. Платья, костюмы, комбинезоны, юбки и брюки – все сказало бы о том, что она старалась. Нет, Кристиан не должен ее заподозрить в этом. В конце концов, она остановилась на белых шортах до середины бедра, черной легкой рубашке с подвернутыми рукавами и неброских, но дорогих украшениях. Она выглядела стильно, дорого и повседневно.

Она отвела Дженни в бассейн и направилась к кофейне. И вот она уже несколько минут стояла снаружи, боясь потянуть хромированную ручку высокой двери из тонированного стекла. Звонок дверного колокольчика вывел Сандру из ступора – из кофейни вышли две девушки, одна любезно придержала Сандре дверь.

Страх и предвкушение сплетались в тугой узел под ребрами. Сердце заходилось в груди, словно Сандра пробежала марафон, а во рту стояла неприятная сухость. Она сжала крепче ручку крафтового пакета, в котором лежала коробка с дедушкиным фотоаппаратом, и вошла внутрь – в царство густых кофейных ароматов, проникающих в ноздри, как смола.