Израиль

Праздник проходил в большом развлекательном центре Бруклина, настоящем рае для детей, в котором можно попрыгать на батутах, пройти лабиринты, покататься на различных каруселях. Аниматор веселил не только детей, но и родителей, за что Сандра даже поблагодарила его в конце. Ей приходилось изо всех сил отвлекать себя от мыслей о Кристиане, прятать обиду в душе за семью замками.

Она и сама не понимала причин своей реакции. Что за чудовище сидело в ее голове, бесконечно напоминавшее о нем? Она замужем! Ни к чему это все!

«Эх, бабушка Руби, зачем ты только это затеяла?»

Хотя, если вдуматься и сделать правильные вычисления, то выходило, что письмо с просьбой она спрятала в дневнике еще до того, как в жизни Сандры появился Дуглас. Вероятно, бабушка Руби хотела как лучше, а потом, когда Сандра вышла замуж, напрочь забыла о своем письме. И почему бабушку так волновала его судьба? Он ведь просто соседский мальчишка, а не родной внук.

Домой они с Дженни вернулись уставшие, а Дугласа все еще не было. Сандра искупала дочку, и та довольная легла спать, хотя время едва перевалило за восемь вечера.

Налив в кружку какао, Сандра взяла с книжной полки «Гордость и предубеждение», предвкушая приятное завершение вечера. Усевшись поудобнее в кресло напротив окна, она сделала глоток теплого напитка и открыла первую страницу.

«Все знают, что молодой человек, располагающий…»

От чтения Сандру отвлекло уведомление на мобильном. Вообще, телефон сегодня пиликал целый день, но Сандре некогда было читать сообщения в соцсети. Вряд ли там что-то важное, иначе ей давно позвонили бы.

Отложив книгу в сторону, Сандра разблокировала экран и открыла приложение. В окошке высветилось уведомление: «Пользователь Бродяга отправил вам сообщение. Открыть или заблокировать?»

Сандра улыбнулась. Обычно она игнорировала сообщения от неизвестных пользователей, но в последнее время ей повадились писать студенты Колумбийского университета. Вернее, они даже не писали, а присылали фото тех зданий, о которых рассказывала Сандра. Лето в разгаре, и студенты разъехались по стране, но их внимание означало, что лекции не прошли даром.

Нажав «открыть», Сандра начала читать. Сердце пропустило удар, и мир вокруг разом потерял четкость. Пальцы задрожали от волнения. Она таращилась в экран, не моргая, до песка в глазах.

Ей написал не студент Колумбийского университета, а человек, сообщение от которого казалось нереальным, как оазис в Антарктиде.

Бродяга:

«Сандра, это Кристиан. Ты не звонишь. Что-то случилось с визиткой?»

Надо же, какой догадливый!

Бродяга:

«Сандра, позвони, пожалуйста!»

Бродяга:

«Нам нужно поговорить. Это важно».

Бродяга:

«Пожалуйста!»

Палец Сандры завис над клавиатурой, она не знала, что написать, и от волнения чуть ли не до крови прикусила губу.

К чему вдруг такая срочность? Разве он не мог найти ее раньше? Сандра не имела в виду последние два месяца, после ее полета в Атланту. Вряд ли Хелен сказала Кристиану о ее визите. Тогда в чем же дело?

Бродяга:

«Ты прочла сообщения, и я вижу, что ты в сети. Я понимаю, что ты замужем, и тебе неудобно. Давай договоримся о встрече. Выбери место».

Сандру так и подмывало написать, что ей с лихвой хватило вчерашней встречи, но не хотелось показывать свою уязвимость.

Сандра:

«Извини, но у меня дни расписаны по секундам. Может, как-нибудь в другой раз».

Выйдя из приложения, Сандра тут же получила новое уведомление.

«Не заходи. Не читай. Ты ведь решила отпустить прошлое», – убеждала она себя, но пальцы словно обрели собственный разум и нажали на иконку приложения.

Бродяга:

«Сандра, твой муж оставил адрес доставки, поэтому я знаю, где ты живешь. Я могу сам подъехать к тебе, поговорим на парковке…»

Бродяга:

«Просто дружеская встреча. Ничего особенного. Она тебя ни к чему не обяжет. Пожалуйста, Сандра!»

Странно, но его настойчивость не вызывала раздражения, а наоборот, разливала тепло где-то под ребрами, приносила моральное удовлетворение и поднимала самооценку.

Она прикинула по времени, когда смогла бы встретиться с ним и отдать фотоаппарат. Если Хелен все же сказала ему о Сандре, то он должен понять, что дело лишь в просьбе бабушки Руби. Они друг другу чужие люди.

Завтра у Дженни урок плавания. Бассейн находился в Бруклине. Вряд ли в тех местах она встретит знакомых. Дженни будет на занятии сорок минут – этого времени хватит на то, чтобы попить кофе, выслушать Кристиана и отдать фотоаппарат.

Сандра:

«Завтра в полдень, кофейня „Лаунж“ в Даунтауне Бруклина».

Она не успела получить положительный ответ – пришлось срочно закрывать приложение и ставить блок на уведомления, когда со стороны входной двери послышался щелчок. Дуглас вернулся.

Поставив на всякий случай телефон на беззвучный, она поторопилась к мужу. Пульс бешено колотился в висках, она чувствовала себя настоящей преступницей, хотя по факту ничего не сделала. Встреча со старым знакомым не превращала ее в неверную жену. И все же…

Хмурый взгляд Дугласа, метнувшийся на Сандру, показался ей подозрительным, будто он умел читать ее мысли.

– Привет, дорогой. Как дела? – спросила она с улыбкой и потянулась к нему, чтобы поцеловать.

Чмокнув Сандру в губы, муж отстранился.

– Могло быть и лучше, – буркнул он и направился в спальню. – Браун вытрепал мне всю душу из-за арабов. Они подняли цены, закупка оборудования стала нерентабельна. Сандра, покорми меня, я жутко голоден, – попросил он, снимая с шеи галстук и откидывая его в сторону.

– Да, конечно, – задумчиво протянула Сандра, следя за тем, как Дуглас расстегивал пуговицы черной рубашки.

Дуглас швырнул рубашку на пол, Сандра подхватила ее, чтобы отнести в корзину для грязного белья. Выйдя из спальни, она поднесла рубашку к лицу и принюхалась к ней. Еще на пороге квартиры она уловила запах чужих женских духов. Обоняние не подвело, рубашка на самом деле пахла сладким парфюмом.

Ей вдруг вспомнилось, что она на днях уже чувствовала от него этот запах. Сандра никогда не была мнительной и не ревновала мужа, считая подобные вещи унизительными, но сейчас просто не могла проигнорировать.

Она вернулась в спальню, сминая рубашку в руках.

– Дуглас, – нерешительно начала она. Муж приподнял бровь. – От нее пахнет женскими духами… – на последнем слове ее голос дрогнул.