Израиль

Откровенная ложь, срывающаяся с губ мужа, вызвала приступ тошноты. Разве Сандра не знала, что он будет льстить ради карьеры? Знала. Его игра распространялась на мистера Брауна и его жену, но Сандре хотелось провалиться сквозь землю от стыда за Дугласа. Кристиан улыбался одним уголком губ и смотрел на него своим снисходительным взглядом, который она так хорошо знала.

– Извините, мне нужно отойти, – вырвалось у Сандры. Она убрала затекшие пальцы с локтя мужа и поторопилась скрыться в женском туалете.

Прикрыв дверь, она прислонилась к ней спиной и положила руку на часто вздымающуюся грудь. Сердце билось о ребра, грозя проломить их и вылететь наружу. Сделав несколько глубоких вздохов, Сандра подошла к раковине, включила холодную воду, намочила ладони и прикоснулась к щекам и шее. Бросила взгляд на зеркало и ужаснулась своему внешнему виду. Она напоминала преступницу, убегающую от полиции: глаза лихорадочно блестели, а лицо покрылось красными пятнами.

– Он тебя не узнал, – попыталась успокоиться себя она. – Ты же видела, как равнодушно он мазнул по тебе взглядом. Это ведь хорошо? – спросила она свое отражение и тут же ответила: – Не знаю. Возможно.

Промокнув кожу матирующей салфеткой, она припудрила лицо и подкрасила губы, сделала дыхательную гимнастику и вышла из туалета – дольше оставаться здесь не имело смысла, она и так привлекла внимание внезапным бегством. Да, именно бегством.

Вопреки опасениям, на нее никто не смотрел: гости выставки увлеченно изучали фотографии. Сандра не спешила вернуться к мужу, решив побыть наедине с творчеством Кристиана.

Боже, как же она гордилась им! До мурашек по коже. До дрожи.

В памяти всплыли слова мужа о благотворительности Кристиана, и это восхищало Сандру настолько, что не передать словами. В груди разливалось щемящее чувство – что-то между благоговением и тоской. Душа, будто затаив дыхание, прислушивалась к далекому эху прошлого, где не существовало тех ужасных слов, брошенных ей в лицо.

Тихий трепет легким ветерком пробегал по коже, пока она рассматривала фотографии величественных гор, чьи белоснежные верхушки утопали в дымке облаков. Кристиан умел видеть природу под «особым ракурсом», а с годами отточил мастерство и теперь создавал настоящие шедевры.

– Красиво, да? – Низкий бархатистый голос коснулся Сандры воздушной пеной. Кровь застучала в ушах. Ненавязчивый запах его парфюма – холодный бергамот и чуть терпкий можжевельник – проникал в ноздри.

– Очень, – на выдохе ответила она, боясь повернуть лицо и встретиться со взглядом зеленых глаз.

– Не ожидал тебя здесь увидеть.

Сандра нервно сглотнула и задышала чаще – ей катастрофически не хватало воздуха.

«Он узнал меня?! Узнал!»

– Я тоже, мистер Висконти, – назвав его ненастоящим именем, Сандра неосознанно желала сохранить дистанцию.

– Как ты, Сандра? – тише спросил он.

Несмотря на восхищение, Сандра не могла выбросить из головы его слова. Да, узнать, что на самом деле произошло в то лето, стало навязчивой идеей, если бы не фраза Хелен: «Он никогда не любил тебя, ты же знаешь».

Знала ли Сандра? Наверное. Раз за разом перечитывая дневник, Сандра не ответы искала в нем, а трепетные воспоминания о любви, сильнейших чувствах, которые больше ни к одному мужчине не испытывала.

А теперь он тут, стоял и спрашивал, как она. Словно насмешка.

Сандре понадобилась железная выдержка, чтобы собрать волю в кулак и повернуться к нему с маской равнодушия на лице.

– Я отлично. У меня любимый муж и замечательная дочка. Я счастлива! – с улыбкой ответила она, глядя в зеленые, немного потемневшие глаза.

«Должно быть, желание бабушки Руби было настолько сильным, что судьба подстроила эту встречу. Мне следует узнать, где он остановился, чтобы курьером отправить дедушкин фотоаппарат», – подумала Сандра и едва открыла рот, решившись спросить, но Кристиан ее опередил.

– Сандра…