Страница 88 из 93
Юстер Литц, похоже, услышал мои причитания. Он и до этого поглядывал в нашу с Аней сторону, словно хотел о чем-то спросить, а сейчас и вовсе откровенно заерзал. Он даже рот уже открыл, но графиня ему помешала.
— Ты даешь свое согласие на расторжение брака? – спросила она.
— А ты.. уверена? – сглотнул он. – Может, попробуем еще?
Нет, ну вот не идиот ли он? Юстер Литц, великий ученый, межмировой шнырятель, такой, понимаете, человечище, и вдруг: «Сю-сю-сю, давай побробуем иссё..» Тьфу! Его в пень превратили, а он.. Может, все мужики такие? Но ведь мой Ваня не такой. Или такой? Попробовать его потом во что-нибудь превратить и посмотреть на реакцию? Нет, я бы даже если умела, такого бы делать не стала.
Но я отвлеклась, а между тем у Охохони с Литцем что-то происходило.
— Как это ты не станешь подписывать?! – завопила графиня так, что срезонировали и загудели латы у стражников.
— Я люблю тебя и хочу быть твоим мужем.
— А я не люблю тебя и хочу другого мужа!
— Тогда убей меня, и брак прервется автоматически.
«Э-э!!! – едва не завопила я. – Ты что, и в самом деле дебил такие советы ей давать?!»
Но я сама оказалась не особо умной, и хитрость Юстера не просекла. Только Охренуля, в отличие от меня, оказалась не глупее его.
— Ты хочешь, чтобы мой будущий муж увидел, как я «развожусь» с прошлыми мужьями? Не дождешься.
— Хорошо, я подпишу согласие, только ты не выходи ни за кого замуж, а этих людей отпусти.
— Бедненький, – вздохнула графиня. – Ты же возле речки долго стоял – видать, головушку застудил. Хотя, погоди, у тебя же и не было головушки. Видимо, привык без нее обходиться. – И заорала опять: – А ну пописывай, а то я тебя подсвечником в свою спальню сделаю!
— Хорошо, подпишу, – спокойно, будто и не было предыдущего бреда, сказал Юстер Литц. – Только сначала мне бы хотелось побеседовать с этими людьми, – показал он на нас с Анной и на Ваню. – Мы с ними общались, когда я был пнем, а теперь хочу по-человечески.
— Беседуй, только быстро, – проворчала Ахти.
— Я хочу с глазу на глаз, вон там, в сторонке.
— Что еще за секреты? – нахмурилась Охохоня.
— Клянусь своей любовью, что к тебе, дорогая, это никак не относится, – приложил бывший пень руку к сердцу. – И я клянусь, что сразу после этого безоговорочно подпишу свое согласие на развод.
— Ладно, – буркнула графиня. – Идите, посплетничайте. А я пока чай попью – в горле уже пересохло орать на тебя.
Графиня Атевсия Охозм и в самом деле пошла к своему столику и налила из красивого узорчатого чайничка темно-золотистой жидкости в чашку. «Вот и пей холодный, остыл уже давно», – злорадно подумала я, но над чашкой странным образом заклубился парок. Хотя чего уж там странного – обычная магия, ясное дело. И вообще непонятно, чего я на эту тетку пялилась – не видела, как чай пьют, что ли? Ну да, с баранками, вон, с вареньем каким-то.. Я бы и сама, так-то, не отказалась чайку хлебануть. Можно даже без варенья. Но с колбасой! Можно еще с пирогами. Или с тортиком. Или со всем сразу. Нет-нет, я не обжора какая-нибудь, но слишком уж смачно и вкусно пила чай Охохоня. Может, она специально слегка помагичила, чтобы мне тоже захотелось? Вроде как подразниться. Но она на меня – и вообще в нашу сторону – даже не смотрела, словно нас тут и не было. Впрочем, ничто не могло помешать ей магичить не глядя на нас.
Между тем кто-то звал и звал меня по имени. Точнее, по именам – и Олой, и Леной, и даже Олушкой. Не сразу, но я очухалась. Нет, эта стервозная зараза меня точно околдовала! Мои друзья давно уже собрались тесной кучкой в уголке у стены, а я все торчала посреди двора – пускала слюни на чай с баранками. Тьфу, стыдоба!
Кстати, Пузик шлялся по другую сторону двора, его с собой не позвали. Ну и правильно. Нечего там делать этому шпиону! А вот мне, между прочим, есть чего – не зря же зовут на три голоса. И я поспешила к друзьям.
— Ты чего застряла? – зашипела на меня Анна, едва я подошла к ним.
— Задумалась, – буркнула я.
— Задумалась она! Тут вон что, а она задумалась!
— Спокойнее, Ань, – урезонил подругу Ваня. Хороший мой! Любимый.
Мне на плечо вспрыгнула Бела. От этого и мне стало сразу спокойней.
— И чего? – обвела я всех взглядом.
— Чего-чего!.. – продолжала, хоть уже и не так агрессивно, ворчать Аня. – Юстер, вон, спрашивал, откуда мы про него знаем.
— Ты рассказала?
— А что, тебя ждать?
— Аня! – уже более строгим тоном одернул ее Иван.
— Ну да, рассказала, – уже более миролюбиво ответила ведьма. – Ведь только он наше спасение!
— Я вам еще тогда, когда пнем был, хотел все рассказать, – закивал Юлитон, то есть Юстер, – когда вы о праве Литца упомянули. Но вы уже к земликам помчались. Я кричал вам вслед, кричал, но пень он и есть пень – вы, небось, за скрип это приняли.
— А зачем ты кричал? – напряглась я. – Ты что, и правда нас можешь спасти?
— Думаю, да, – бросив взгляд на пьющую чай графиню и понизив голос, сказал Литц.
— Но как? Те, кого мы встречали, говорили про тебя, что ты не можешь попасть в нужное место сознательно и шныряешь по мирам наугад.
— Это так, – вздохнул шнырятель, – но с одним исключением. Я всегда могу вернуться в исходное, самое первое место, откуда начались перемещения по мирам.
— Вроде говорили, что не можешь, – с сомнением проговорила Анна.
— Мне-то лучше знать. Я могу, но я этого давно не делал. Там меня никто не ждет, путешествовать куда интересней.
— А нас?.. – нервно сглотнула я. – Нас ты тоже можешь вернуть в исходное место?
— Скорее всего, – не очень уверенно кивнул Юстер. – Судя по тому, что рассказала уважаемая Анна, мой ритуал был совершен почти верно..
— Почти? – нахмурилась я.
— Я ведь не знаю точный состав ее порошка, – развел он руками. – Но поскольку вы, запрашивая право Литца, перемещаетесь между мирами – значит, все работает как надо.
— И ты нас вернешь домой? – снова спросила я.
— Я надеюсь, у меня это получится, – сказал Юстер Литц и опять бросил взгляд на графиню.
— А сам ты отправишься странствовать дальше? – спросил его Ваня.
Великий шнырятель замялся. Даже слегка покраснел.
— Сам я пока останусь здесь, – наконец сказал он.
— Но зачем?! – воскликнули, пожалуй, все мы разом. – Ведь она тебя..
— Не надо, прошу! – поднял руку Юстер. И едва слышно добавил: – Я люблю ее.
— Сомневаюсь, что это доведет до добра, – прошептала Аня.