Страница 52 из 93
Это был кошмар, ужас-ужас! Потому что любой из исходов меня не устраивал. Да и какой еще «любой»? Разумеется, Иван победит Пузика. И станет мужем этот Охремони! А если ненароком пристукнет подлого старца, то еще и грех убийства на душу возьмет. Если же вдруг решит поддаться, то сам погибнет. Или станет пнем на веки вечные. Крутилово-закрутилово! Нет-нет-нет! Вариант номер один определенно никуда не годился!..
— Какие имеются еще варианты? – выдохнула я.
— Не варианты, а вариант, – сухо промолвила Ахти. – Самый разумный, если уж ты хочешь по-умному. Никто при этом не гибнет и ни во что не превращается.
— Да! – радостно крикнула я, но увидев на лице Охохони гадючью улыбочку, прикусила губу.
— Я рада, что ты согласна. Но все-таки выслушай до конца, чтобы потом между нами не возникло недопонимания. Итак, вариант номер два подразумевает собой то, что Иван становится моим мужем, а на тебе женится Пузик. Если твоя «ведьма» обидится, что забыли про нее, могу отдать ее за одного из моих стражников. Или за всех сразу, мне не жалко.
— Не-е-ет!!! – выкрикнули разом я, Иван и Анюта.
Вот только не надо говорить, что я ревнивая дура! Да, я ревнивая, конечно, но кто из тех, кто любит, не станет ревновать, если ее любимого захотят взять в мужья? Вот как раз та и есть дура, а не я. Любовь вообще частнособственническое чувство: если я люблю его, а он меня, значит, он мой. Что, разве не так? Не, я знаю, есть всякие шведские семьи и прочие извращения, но я-то сейчас о настоящей любви, большой и чистой. А Охохоня-Ахти («ахти» на нее и еще раз «ахти»! – будь здорова, скиталочка) решила это светлое чувство испоганить. Крутилово-закрутилово, хотите верьте, хотите нет, но если бы она действительно Ваню любила, а у него к ней – бэм-с! – и проснулось взаимное чувство, я бы, конечно, поревела; может даже поорала на обоих, но закатывать истерику и требовать назад «моего родимого Ванечку» не стала бы, мне чужого не надо. А так, как сейчас.. Так, как сейчас – это специально устроенная подляна со стороны Охохоши. Ей-то, может, Ваню и охохота, но любить она его не любит, к бабке не ходи – даже к потомственной ведьме Анне Александровне. А он ее тоже не любит, он любит меня. Но мало того, что Ахти-Пыхти его у меня забирает, так еще и мне, чтобы совсем уничтожить и унизить, подсовывает Пузика! Я уж молчу про упомянутую потомственную ведьму, с которой Охреноня вообще по-скотски обошлась!.. Единственное, я, конечно, ступила, не узнав полные условия первого варианта. Понятно, что стало бы с победителем и с побежденным в поединке за руку графини (повыдергивать бы у нее все конечности!), но как бы в этом случае Охохоня поступила со мной и с Аней? Отправила бы домой? Всяко лучше, чем замуж за крысу.. Хотя не знаю, смогла бы я дальше жить, бросив здесь любимого?.. Так что еще вопрос, что лучше, что хуже. Все относительно, как говорил настоящий мудрец – Альберт Эйнштейн.
Такие вот мысли бродили в моей голове, когда я пригорюнившись сидела на холодной каменной скамье в двухместной комнате-келье, где на второй скамье посапывала, порою жалобно всхлипывающая во сне раскисшая Анюта. Как оказалось, вопреки моим предыдущим наблюдениям наше «волшебное свечение» окончательно еще не пропало, и я хотя бы могла видеть синеватый контур подруги, как, собственно, и свои части тела. Иначе бы мы оказались вообще в полной тьме – огарок свечи, после того как нас накормили жидкой похлебкой и дали напиться невкусной теплой водой, унес молчаливый хмурый прислужник.
Охохоша поселила нас с подругой на ночлег в этот каменный «люкс», а куда увела Ваню – неизвестно. У меня, понятно, вертелся в башке ответ, что в свою «светлицу». Но я надеялась, что нет. Если уж она придумывает такие условности, как свадьба, то, возможно, придерживается и других. Чисто для хохмы. Вроде как все по чесноку. А свадьба, точнее, свадьбы, были назначены назавтра. Сразу три: графини с Иваном, Ани с кем-то из стражников (те, вроде, сами должны были выбрать жениха) и моя с.. тьфу!.. подлым старцем.
Да, у нас с Аней был вариант, о котором мы, конечно, помнили и который со всех сторон обдумали. Мы могли хоть прямо сейчас «провалиться», и давали процентов девяносто, что это бы сработало. Но здесь бы тогда остался Ваня! Да, назавтра, узнав, что мы пропали, он бы наверняка догадался, что именно мы сделали, и мог бы последовать за нами. Но вот точно мог ли? Графиня – стерва, но не идиотка, сразу бы все просекла, а с учетом того, что магиня она нехилая, точняк бы колданула так, чтобы Ваня «правом Литца» воспользоваться не смог. Другое дело, если бы мы с ним договорились заранее, и сделали это одновременно, чтобы Охохоня и охнуть не успела. Но как с ним договоришься? Никак, в этом все крутилово-закрутилово.
Я тоже решила хоть немного подремать и растянулась на скамье. Но лежать было ужасно неудобно: жестко, холодно. К тому же еще поддувало и сквозь узкое оконце без стекол, через которое было видно лишь ночную темноту – лишь чуть-чуть более серую, чем кромешная тьма нашего каземата.
И вдруг в этом смутно сереющем узком прямоугольнике возник силуэт. Сначала я подумала, что все же начала засыпать, и он мне просто мерещится. Тем более силуэт был странный – на птичку не похож, какой-то несуразный для птички, будто у той четыре лапы и большой пушистый хвост..
— Ага, – сказала «птичка». – Вот вы где! Хорошо, что еще светитесь.
— Бела! – подпрыгнула я на скамье. – Ты моя хорошая! Иди скорее сюда!
Белочка в два прыжка оказалась у меня на плече. Тепленькая, мягонькая..
— Я уже думала, что больше тебя не увижу, – призналась я.
— Как это? – удивилась белка. – А орехи?
— Ну да, ну да, – сказала я. – Конечно! Как я могла забыть?
— Это нельзя забывать! – спрыгнула с меня взволнованная Бела.
— Она шутит, – успокоила ее проснувшаяся Анна.
— Об этом нельзя шутить! – не унималась белочка. – Это же орехи!
— Ладно, не буду, – вздохнула я. – Тем более, нам теперь не до шуток.
— Почему?
— Завтра нас выдадут замуж за всяких придурков, а Ванечку моего.. Ванечку Охреноша себе заберет. Вот тебе и все орехи.
— Как так? – запищала Бела. – Так нельзя! Это плохие орехи!
— Полностью с тобой согласна. А что делать?
— Убегите!
— А Ваня?.. – Я произнесла это, и тут же будто кто-то – бэм-с! – по лбу мне щелкнул. И в голове забрезжил огонек надежды. – Бела, хорошая моя, а ты знаешь, где сейчас Ваня?
— Нет. Но могу поискать.
— Поищи, пожалуйста! – дуэтом воскликнули мы с Анной.