Тени прошлого

Глава 5

В тени прошлого

Сандра

Лисбург, 2022 г.

Что-то пощекотало нос, теплое дыхание коснулось щеки, и послышался тихий смешок.

Приоткрыв один глаз, Сандра увидела улыбающееся личико Дженни.

– Наконец-то ты плоснулась! – возликовала она и запрыгнула на Сандру.

Машинально потянувшись к макушке дочери, чтобы поцеловать, Сандра почувствовала, как с ее руки что-то соскользнуло.

– Что это, мам?

– Просто книга, милая, – ответила Сандра, пряча дневник под подушку.

Она читала его всю ночь и заснула, когда занимался рассвет. И снился ей Кристиан… Сандре даже казалось, что она чувствовала запахи и ощущала вкусы… Вкус их первого поцелуя. Он случился внезапно. Не во сне, а наяву, только двенадцать лет назад.

Они виделись с Кристианом почти каждый день, но с ними постоянно была его младшая сестра Хелен. Вначале Сандра радовалась – смешливая одиннадцатилетняя девчонка своим присутствием помогала ей расслабиться и маскировать симпатию к Кристиану.

Но чем больше Сандра узнавала его, тем сильнее ее влекло к нему. Сандра считала Кристиана невероятным, невозможным, единственным в своем роде.

Еще в первый день знакомства Сандра узнала от бабушки, что дома у Кристиана не все в порядке. Его отец сидел в тюрьме за кражу, а мать спивалась. Она работала в местном магазине, но почти все деньги тратила на алкоголь. Кристиан старался заработать любым способом, чтобы купить еду для себя и Хелен: стриг газон у соседей, разносил газеты, помогал мистеру Флетчеру в автомастерской. Несмотря на постоянную занятость, он выкраивал время на встречи с Сандрой, а она…

Она восхищалась им настолько, что не заметила, как потеряла голову. В отличие от ее отца, выросшего в нищете, Кристиан не злился на весь мир. Наоборот, этот красивый – да, Сандра считала его красивым, самым красивым на свете, – зеленоглазый парень излучал свет и стремился показать своими фотографиями, насколько мир прекрасен.

В тот день Хелен осталась дома. Кристиан бросал камни в реку Потомак, пока Сандра рисовала его. Почему нет? Она мечтала стать художником, а Кристиан отлично подходил на роль натуры – они ведь друзья.

Сандра обожала его рисовать, растягивая эти прекрасные моменты до бесконечности. Она ловила каждое его движение, рядом с ним мир замедлялся и будто сужался до крошечной вселенной, где существовали лишь они двое. Она выводила карандашом линию скул, взлохмаченные темные волосы, которые он по привычке время от времени отбрасывал назад. Ее дыхание сбивалось каждый раз, когда она прорисовывала легкую, почти невидимую улыбку, игравшую в уголках его губ, мечтая ощутить их прикосновение к своим.

Кристиану не следовало подходить к ней так близко. Не следовало нарушать хрупкую границу, которую она так тщательно выстраивала все эти дни, чтобы не выдать свою влюбленность. Не следовало нежно касаться ее костяшками пальцев, проведя по оголенной коже от плеча до запястья – от этого невесомого прикосновения по телу пробежала волна непослушных мурашек. Ему не следовало смотреть на нее так проникновенно, словно в ее глазах он читал что-то очень важное. Сандра сглотнула и забыла, как дышать.

Он заправил ей за ухо выбившийся локон, его большой палец провел по ее щеке, сметая невидимую пылинку и оставляя на ее месте пылающий след. Его лицо приблизилось, заслонив собой все на свете. Его теплое дыхание смешалось с ее и стало обжигающим. Мир перевернулся, сжался в одну-единственную точку – точку соприкосновения их губ.

Ей казалось, что она падает в пропасть, медленно, неизбежно. Их долгожданный поцелуй был со вкусом солнечного лета, сладкого счастья и чего-то неуловимого, но безмерно прекрасного. Ее веки сами собой сомкнулись, карандаш выскользнул из ослабевших пальцев и с тихим стуком покатился по земле, но она уже не слышала ничего, кроме гула крови в ушах и тихого стона, родившегося глубоко внутри нее. Время остановилось, распалось на миллион сверкающих осколков. Кристиан целовал ее нежно, осторожно, словно боялся нарушить волшебство момента.

Когда их губы наконец разомкнулись, Сандра не открывала глаза, боясь, что чудесный момент растает, как дымка. Но его лоб остался прижатым к ее лбу, их дыхание по-прежнему оставалось единым.

– Прости, но… Боже! Ты не представляешь, как долго я мечтал тебя поцеловать! – на выдохе произнес Кристиан, будто оправдываясь, а потом последовали новые слова, они прогремели выстрелом и попали точно в цель: – Я влюблен в тебя, Сандра. Влюбился в тот же день, как впервые увидел тебя на том дубе. Так невыносимо стало просто смотреть на тебя, на твою улыбку и не иметь возможности прикоснуться. Если ты скажешь, что больше не хочешь моих поцелуев – их не будет…

– Хочу, Кристиан. Очень хочу! – Сердце Сандры выпрыгивало из груди, голова кружилась от переполняющих чувств. – Я тоже влюблена в тебя, Кристиан Хилл.

Двое влюбленных подростков тянулись друг к другу, весь мир переставал для них существовать, будущее представлялось пусть и далеким, но ясным и четким, где они вместе, любят друг друга, женаты и счастливы.

У них было много поцелуев. Сначала Сандра вела строгий подсчет, с трепетом описывая их в дневнике, пока окончательно не утонула в чувствах, но именно тот первый, долгожданный поцелуй стал для нее символом бесконечности и… жестокой несправедливости.

Зачем Кристиан ворвался в ее тихую жизнь и подарил ей их маленькую, уютную вселенную, если не любил?

Не будь того поцелуя и его признания, по окончании каникул Сандра вернулась бы домой и продолжила жить, как раньше, с теплыми воспоминаниями о чудесном, веселом лете и легкой тоской о несбывшемся поцелуе.

Но все было… И то будущее, которого не случилось, жгло ее изнутри так мучительно, так долго, что навсегда оставило рваную, кровоточащую рану в душе.

* * *

После завтрака Сандра оставила Дженни с матерью и тетей Норой и, взяв ключ от дровяника, отправилась на задний двор. Именно об этом месте написала бабушка Руби. Маленькое деревянное строение когда-то служило местом для хранения дров. В основном оно заполнялось под завязку ближе к холодам, поэтому летом всегда пустовало.