Моя правда

Это бесило так сильно, что у меня в висках начинало стучать.

— Упрямая сука, — выдохнул я сквозь зубы.

Она усмехнулась. Медленно. Почти лениво.

От этой усмешки мне захотелось придушить её, вжав в стену за её спиной еще сильне.

— А ты избалованный психопат, — бросила она. — Удивительно, как твой отец вообще пережил твоё взросление.

— Не пережил. Просто хорошо делает вид.

— Тогда у тебя это семейное.

— Не зли меня, Натали.

— А то что?

— Не надоело еще? Может быть перестанешь строить из себя дуру, иначе я забуду кто ты и выбью из себя всю дурь.

— Попробуй! — фыркнула она, закатив глаза.

Зря ты это девочка, ой как зря…

Мы смотрели друг на друга, в ожидании того, кто-то из нас точно сорвётся первым.

И, кажется, мы оба уже знали, что этим кем-то снова окажусь я.

Я долго пытался держать себя в руках. Долго делал вид, что могу просто смотреть на неё и не трогать. Врал себе, что, то что произошло между нами, было просто сексом. Хорошим. Грязным. Одноразовым.

Но нет…

Чёрта с два. Если бы это был просто секс — я бы уже давно забыл её. Меня бы не выворачивало изнутри от одного только вида её руки в ладони моего отца и я бы сейчас не стоял в тёмной подсобке, держа её в своих руках, так, что если я её отпущу - она просто исчезнет.

— Давай же, — тихо, почти хрипло сказал я, глядя на её губы. — Попроси меня ещё раз…

Натали нахмурилась.

— О чём ты вообще?

Я медленно провёл большим пальцем по её бедру поверх ткани платья, не отрывая взгляда от её лица.

— Не понимаешь? — усмехнулся я.

— Нет. И, честно говоря, не хочу понимать.

— Пиздишь, девочка… и очень не убедительно.

— Господи, у тебя на всё один ответ?

Я чуть склонил голову набок и приблизился к ней ещё. Так, что между нами почти не осталось воздуха. И очень тихо, почти в губы, произнёс:

— Давай, Натали. Скажи. Ещё. Раз.

Её дыхание сбилось. Я услышал. Почувствовал.

— Что… что сказать? — уже не так уверенно спросила Натали.

Я смотрел на неё и, чёрт возьми, мне самому было страшно от того, насколько сильно меня сейчас рвало в разные стороны. Я ненавидел её за эту власть надо мной. За то, что она вообще появилась в моей жизни… создав этот необъяснимый никому хаус.

— Натали, — хрипло сказал я. — Скажи это снова… Как просила и умоляла меня в ту ночи. Трахни меня, Виктор.

Она замерла и её глаза расширились

— Не за что, — очень тихо ответила она. — Ты мне противен.

Наверно в любой другой ситуации я бы просто рассмеялся. Она снова врала. Так же нагло, как всегда. Но сейчас во мне уже не осталось ничего, кроме звериного раздражения и желания дожать её до конца. Поэтому я только медленно, почти лениво скользнул взглядом вниз — по её шее, по вырезу платья, по напряжённым соскам под темным шелком. А потом снова посмотрел ей в глаза и сказал тихо, грубо, безжалостно:

— Да? Так противен, девочка, что если сейчас я заберусь в твои трусы, то не утону там в твоем вранье?

Натали резко вдохнула, когда моя рука сильнее сжала её бедро, и сбросила ткань платья в сторону. Её кожа покрывалась роем мурашек. Она смотрела на меня почти не дыша. Не говоря ни слова. Не сопротивляясь, пока я добирался до своей цели… и именно в эту секунду всё окончательно сорвалось. Натали вдруг подняла руку — то ли чтобы оттолкнуть меня, то ли чтобы снова влепить мне пощёчину. Но я просто перехватил её запястье. Жёстко и резко, потянув на себя. И, не давая ни себе, ни ей больше ни секунды на разум, впился в её губы. Я пыталась не поцеловать, а доказать ей что-то, вбить в неё эту чёртову правду, от которой она всё время пыталась спрятаться. Натали дёрнулась. Уперлась ладонью мне в грудь. Попыталась оттолкнуть. Но уже через мгновение сама же вцепилась пальцами в мой воротник. И это наконец-то была —

её правда

. Не в словах. Не в её колкостях. Не в этом показном холоде. А здесь… в том, как она отвечает мне, даже когда должна ненавидеть. В том, как у неё сбивается дыхание. Как она из последних сил пытается держать лицо, когда между нами уже давно всё вышло из-под контроля.

Я оторвался от её губ всего на секунду. Только чтобы посмотреть на неё. На её чуть растрёпанные волосы и тяжёлое дыхание. На взгляд, в котором сейчас было много всего — злости, растерянности, притяжения, сопротивления. И, прижавшись лбом к её лбу, почти прорычал:

— Вот это твоя правда, Гарфилд.

— Ненавижу тебя, — Натали прошептала мне в губы.

Но я лишь усмехнулся, пробираясь рукой все выше по внутренней стороне её напряженного бедра.

Но она не остановила…

я коснулся нежного кружева и отвел резинку в сторону. Мне не нужно было даже проникать внутрь, чтобы понять настолько она

ненавидела меня…

Она была настолько мокрой, что капала на мои пальцы. Я провел пальцем по её мокрой и чувствительной коже и… Натали отозвалась. Почти беззвучно, но я заметил как её губы сложились в немую букву «о», когда мои пальцы накрыли ее, без нежности и аккуратности. Я вошел в нее одним пальцем, вторым коснувшись её горячего клитора. И снова накрыл её губы своими — уже медленнее, тягуче, специально добивая нас обоих этим безумием.

— Да, ненавидишь, Натали. Продолжай это делать, девочка.

— Виктор, — Натали аккуратно положила ладонью на мою грудь и в её голосе было что-то похожее на искреннюю тревогу. — Мы не можем… — её голос дрожал.

Не можем? Нихера подобного…

Её губы уже горели от моего поцелуя, дыхание давно сбилось, пальцы были вцеплены в ворот моей рубашки. Но она кажется и сама не понимала, чего она хочет больше… оттолкнуть меня или наоборот — удержать ближе.

А я уже не мог остановиться. Не после того, как снова почувствовал её. Я трахал её пальцем, добавив к нему еще один и Натали снова отозвалась… ее нежные, хрупкие пальцы легли на мою шею и через секунду притянули ближе к себе. Она не поцеловала… нет… но я увидел, как под всей этой ледяной, колючей, невыносимой маской, показывалась она… не подобие пластиковой куклы, а настоящая Натали.

И эта Натали… хотела меня

. Я сжал пальцы на её бедре сильнее, ускоряя ритм.

— Виктор… Господи! — первый стон сорвался с её губ. — Что мы творим… остановись, прошу.

Натали запрокинула голову назад, открывая вид на свою идеальную шею с россыпью веснушек и единственное что мне хотелось сделать прямо сейчас - это искусать ее так, чтобы каждый миллиметр её кожи был в следах от меня. Я вжал Натали еще сильнее в стену, и, тяжело дыша ей прямо в губы, хрипло ответил: