Моя правда

Глава 26. Виктор

«Они оба понимали, что идут ко дну. Но никто из них даже не пытался выплыть.»

Я должен был уйти? Конечно… же нет.

Прямо в ту секунду, когда она посмотрела на меня своими ледяными, невозможными глазами и снова сделала вид, что между нами ничего не было. Не существовало той ночи в клубе… когда её сбившееся дыхание опаляло мою шею, её пальцы касались моей спины, дрожащий шёпот жил на её губах, от которого меня до сих пор выворачивало изнутри. Конечно же, всё это просто привиделось мне по пьяни.

Я должен был развернуться. Хлопнуть дверью. Послать её к чёрту. Оставить в этой чёртовой подсобке, в её роскошном платье, с её идеально уложенными волосами и маской холодной стервы, которую она натягивала на себя так же легко, как другие женщины шелковые перчатки.

Но я не уходил, потому что, блядь, не мог. Стоило мне только оказаться с ней наедине, у меня внутри отключалось всё человеческое. Оставалось только

одно

.

Она. Её запах. Ее голос… Её мерзкая, невозможная привычка отвечать мне так, словно ей вообще плевать, кто я, как я смотрю на неё и что со мной происходит рядом с ней…

Я всё ещё держал её на руках, прижав к стене так, что между нами почти не оставалось воздуха. Мои ладони лежали на её бёдрах поверх гладкой ткани платья, и я чувствовал, как под пальцами напрягается её тело. Не от страха… ведь я уже хорошо научился различать её реакции. Она злилась. Бесилась. Сопротивлялась, но не боялась. Натали, была как чёртова пропасть, в которую ты видишь, что нельзя прыгать, но всё равно делаешь шаг вперёд.

И я его сделал…

— Отпусти меня, — тихо, но жёстко произнесла она, глядя мне прямо в глаза.

— Не похоже, что ты очень сильно хочешь вырваться, — я усмехнулся без капли веселья.

— Ты много о себе думаешь, — её подбородок чуть дёрнулся вверх.

— А ты слишком много врёшь.

Натали сузила глаза, в которых сейчас вместо привычной холодной насмешки было что-то другое... Раздражение. Упрямство и какая-то отчаянная усталость, которую она, как всегда, пыталась спрятать под своей язвительностью.

Но я видел.

К собственному бешенству, видел в ней куда больше, чем хотел.

— И в чём же я вру? — спросила она спокойно.

Я наклонился ближе, так, что мои губы почти коснулись её щеки.

— Во всём, Гарфилд.

— Не называй меня так!

— Почему? Бесит?

— Бесишь ты…

— Тогда мы квиты.

Она шумно выдохнула через нос и попыталась чуть отвернуться, но я тут же перехватил её за подбородок, заставляя смотреть на меня.

— Нет, — тихо сказал я. — Даже не пытайся сейчас включать свою королеву драмы. Сначала ты мне ответишь.

— Я ничего тебе не должна.

— Ошибаешься.

— Нет, Виктор. Это ты всё время что-то себе придумываешь.

Я стиснул зубы. Она даже не представляла, как сильно мне хотелось в эту секунду встряхнуть её и сорвать с неё эту маску.

Заставить наконец сказать правду. Хотя бы раз.

— Тогда давай проще, — процедил я. — Какого хрена ты согласилась выйти за моего отца?

— Не твоё дело, — ответила она ровно.

— Моё.

— С чего бы?

— С того, что ты теперь таскаешь мою фамилию, — рявкнул я тише, чем хотел, но жёстче, чем должен был. — И с того, что ещё несколько ночей назад ты была подо мной, а сегодня изображаешь из себя счастливую жену моего отца!

— Во-первых, не преувеличивай свою значимость, — процедила Натали. — Во-вторых, не смей разговаривать со мной так, будто я обязана перед тобой отчитываться.

— А ты отчитывайся.

— С чего вдруг?

— С того, что ты явно не просто так полезла в эту историю.

— О боже, — протянула она, закатив глаза. — Как же у тебя всё просто, Орлов. Наверное, ты правда думаешь, что весь мир крутится вокруг твоей фамилии и ваших семейных драм?

— Не переводи тему.

— А ты не суй нос туда, куда тебя не звали!

— Я уже в этом по уши, если ты не заметила.

— Это твои проблемы.

— Мои? — я коротко, зло рассмеялся. — Ты серьёзно сейчас это говоришь? После того, как я прихожу на приём и вижу тебя под руку с моим отцом, в платье, в котором половина мужиков в зале готова подавиться собственной слюной?

— И что? — её голос стал ещё холоднее. — Мне теперь ещё и за твою психику отвечать?

— За мою — нет. За свою грязную игру — да.

Она резко вскинула голову и вот теперь в её глазах вспыхнуло хоть что-то настоящее.

— Грязную? — повторила она тихо. — Осторожнее с формулировками, Виктор.

— А как мне это назвать? — прорычал я, уже почти не сдерживаясь. — Ты залезла в постель к моему отцу, а потом делаешь вид, будто я не имею права задавать вопросы?

— Я не обязана ничего тебе объяснять!

— Потому что тебе нечего объяснять? Или потому что правда тебе самой противна?

— Пошёл ты к чёрту!

— Уже был. И знаешь, что самое забавное? — я наклонился ещё ближе, чувствуя, как она всё же чуть сильнее сжимает пальцы у меня на плечах. — Чёрт, похоже, выглядит именно как ты.

Её губы дрогнули, то ли от злости. То ли от желания сказать мне ещё что-то более ядовитое, но я уже и сам был на пределе.

Каждая её фраза только сильнее затягивала петлю у меня на шее, потому что я хотел не просто услышать ответ. Я хотел понять, почему, чёрт возьми, именно она. Почему мой отец, у которого всегда всё просчитано на десять шагов вперёд, выбрал именно эту девчонку с языком как бритва и глазами, в которых прячется так много лжи.

Почему она согласилась? Почему она сейчас здесь? Почему, даже будучи женой моего отца, она всё ещё смотрит на меня так, что у меня под кожей начинается пожар? И, самое главное, почему мне от этого не всё равно…

— Последний раз спрашиваю, — тихо сказал я, глядя ей прямо в глаза. — Зачем тебе это?

Натали выдержала мой взгляд. Не моргнув. Не отводя глаз. И ответила очень спокойно:

— Даже если ты прижмёшь меня к стене ещё сильнее, даже если будешь орать, беситься, оскорблять, называть

шлюхой

или делать вид, что имеешь на меня хоть какое-то право — я всё равно ничего тебе не скажу! Понял?

Я застыл. Её голос был тихим и очень ровным. Но за всем этим искусственным спокойствием стояла такая стена, что я почти физически почувствовал, как о неё разбиваюсь. Она действительно не собиралась говорить… Я привык, что люди либо боятся, либо ломаются или начинают оправдываться. А она — нет.

Натали просто смотрела на меня сверху вниз с этой своей чёртовой стеной внутри и говорила всем своим видом:

Ты не войдёшь туда. Никогда.