Страница 58 из 162
Он повернулся ко мне, и я сразу заметил, что выглядит он… иначе. Спокойнее, что ли, в хорошем смысле и я не имел ввиду, что сегодня он был прикован к инвалидному креслу.
Отец рассказывал, что взрыв машины Михаила, который случился с ним в Нью-Йорке, понес за собой много… в случае Михаила… способность ходить. Вот что с людьми делает любовь… ведь он спасал любимого человека.
— Здравствуй, Виктор, — Михаил усмехнулся, и его улыбка была на удивление искренней. А я уж знал, как редко умел улыбаться этот мужик.
Я окинул его взглядом, потом невольно задержался на девушке, стоящей рядом с ним. Брюнетка была красивой, я бы даже сказал очень. Голубые глаза, длинные темные волосы и по тому, как Михаил держался рядом с ней, было сразу понятно это не просто спутница на вечер. Она та самая, ради которой он пожертвовал собой.
— Непривычно тебя видеть таким, — хмыкнул я, снова переводя взгляд на него. — Но, знаешь, я уверен — всё у тебя ещё будет.
Он коротко усмехнулся, а я, уже без всякого стеснения, посмотрел на девушку рядом.
— Познакомишь?
— Это Виктор, сын Константина, — сказал Михаил, указывая на меня.
Я протянул ей руку.
— Приятно познакомиться.
— Взаимно, — она вежливо улыбнулась и ответила на рукопожатие, проговорив слова на английском.
Американка? Ну что, же ты Мишенька, на иностранок потянула
.
Она поднялась со своего места, коснулась губами щеки Михаила и тихо что-то сказала ему на ухо, после чего ушла.
— У тебя потрясающая женщина, Михаил, — он чуть улыбнулся.
Михаил, был уже долгие годы правой рукой отца во всех его грязных и криминальных делах, куда я стараюсь не лезть, пока отец в состояние сам справляется с этим… и надеюсь еще долгие годы будет вариться в этом котле самостоятельно, ну или с помощью Михаила. Мы были знакома с ним уже около десяти лет, он был старше меня на восемь лет, но мы сразу нашли с ним общий язык, хоть Михаил и не отличался способность вести дружеские разговоры. Он был закрытым человеком, но это не делало его плохим, скорее даже наоборот. Он был всегда вхож в нашу семью. Когда мама еще была жива, она часто зазывала Михаила к нам на ужины. Но больше всего его приходу всегда радовалась Инесса. Она уже давно положила глаз на Михаила, но я всегда прямо говорил сестре, чтобы она не лезла в эту игру, она выйдет оттуда проигравшей.
Думаете она меня послушалась? Правильно. Нет.
— А где твоя жена? — Михаил заинтересована осмотрел меня.
— Мы развелись, — я чуть крепче сжал стакан.
Я не хотел развивать эту тему ни с кем. Особенно сегодня. И именно в этот момент в зале заиграла музыка. Та самая, свадебная. Липкая до отвращения.
Люди начали поворачиваться в сторону прохода, официанты как по команде замерли, разговоры стихли, и я, чисто на автомате, тоже перевёл взгляд туда.
Сначала я просто увидел белое платье, тонкую фигуру… почти знакомую походку. Через секунду у меня внутри что-то с таким треском оборвалось, что я реально перестал слышать всё вокруг.
Нет.
Нет.
Нет, блядь.
Это не она. Не могла быть она. Я сплю, черт возьми?
Но это была она.
Натали
. Моя рыжая катастрофа. Девушка, которую я ещё ночью целовал так, будто в мире больше никого не существовало. Чьи губы я до сих пор, мать его, помнил. Та, что, сбежала от меня, бросив своё холодное «спасибо, было весело». Ту, что я трахал в туалете ночного клуба еще несколько часов назад… она стонала подо мной и умоляла, а теперь…
Она шла к алтарю, в белом платье, к моему отцу. У меня выбили воздух из лёгких. Я шумно выдохнул, не в силах отвести взгляд.
— Твою мать… Он что, совсем с ума сошёл?!
Я чувствовал, как в висках снова начинает стучать кровь. Как пальцы сами собой сильнее сжимаются на стакане, а внутри поднимается что-то настолько тёмное и горячее, что я буквально ощущал это на языке металлическим привкусом ярости.
Это уже было хуже чем просто мерзко. Не просто аморально и цинично. Это уже переходило все границы…
Неужели она знала? Знала, что я его сын? Нет. Да? Блядь, это просто невозможно.
И хуже всего было то, что я не понимал, кого именно в эту секунду хочу придушить сильнее — её или его.
Михаил перевёл взгляд с невесты на моего отца, и я почти физически почувствовал его ошеломление.
— Не могу осуждать твоего отца. Для него это просто выгодная сделка…
Я резко повернул к нему голову.
— Михаил, ты серьёзно?
Он спокойно посмотрел на меня. Словно не видел того, что видел я. Или, может, как раз видел слишком хорошо.
— Что ты хочешь от меня услышать, Виктор?
Я криво усмехнулся.
— Что мой старик сошёл, блядь, с ума и женился на шлюхе, которую я сам ещё вчера трахал в туалетной кабинке! Ты правда считаешь это нормальным?!
Слова вылетели резко, почти рывком. Я даже не пытался их смягчить. Не хотел, потому что внутри меня в этот момент уже всё полыхало так, что держать лицо становилось всё сложнее.
Я снова перевёл взгляд на Натали. Она шла к отцу с идеально собранным лицом, в белом платье, с прямой спиной, с той самой маской ледяного спокойствия, которую я уже видел на ней вчера ночью, когда она делала вид, будто между нами ничего не было.
Меня реально мутило. Я уже почти не слышал, что происходит вокруг, когда вдруг рядом с нами снова возникла его девушка. Ее ладонь мягко легла Михаилу на плечо, а голос, тихий и колкий, врезался в мой и без того воспалённый мозг слишком чётко.
— Не хочу отрывать вас от настолько увлекательного разговора, мальчики… Но, Виктор, у меня складывается ощущение, что вы куда более высокого мнения о Натали.
Я перевёл на неё взгляд. Она без стеснения уселась Михаилу на колено и чуть склонила голову набок, рассматривая меня, читая насквозь.
— Не так ли? — продолжила она с лёгкой усмешкой. — Эта ваша «шлюха», должна признать, очень хороша собой…
Я сжал челюсть так, что заболели зубы. Если бы она знала, насколько хороша. Если бы знала, как она выглядит, когда теряет этот свой ледяной контроль. Если бы знала, как она дышит, как смотрит, как сводит с ума и именно поэтому меня это замечание задело сильнее, чем должно было.
Я уже хотел ответить что-то резкое, когда поймал предупреждающий взгляд Михаила. Спокойный, но предельно ясный:
Только попробуй сказать что-то не то.
Я и ничего не сказал, потому что в этот момент мне, слава богу, не дали шанса окончательно сорваться.
— Боже, как же я по тебе скучала, братишка!