Моя правда

— Привести себя… в порядок?

— Да.

Я остановилась у витрины какого-то магазина, не видя её вообще, и почувствовала, как по позвоночнику медленно, обжигающе поднимается злость, та, от которой хочется не кричать, а разодрать кому-то лицо ногтями.

— Мне не нужен салон красоты, — сказала я очень ровно. — И спа мне не нужно. И массаж. И всё это… всё это не нужно тоже.

— Ошибаешься, — Орлов усмехнулся.

— Нет, не ошибаюсь.

— Натали! — жёстче повторил он. — Лучше тебе это понять сейчас, а не потом.

— Я не кукла, которую можно отправить на полировку перед выставкой.

— Нет, — спокойно сказал Орлов. — Но ты выглядишь как человек, которого неделю волокли по асфальту.

— Что?.. — выдохнула я.

Его голос не изменился, не смягчился и не дрогнул, но не был таким жестким как прежде.

— Ты выглядишь истощённой. Бледной. Замученной. Как моль, Натали. А через неделю ты должна выглядеть так, чтобы ни у кого не возникло ни единого вопроса.

У меня пересохло во рту. Щёки вспыхнули.

Сначала от стыда, а потом от унижения. От злости, что у меня даже пальцы задрожали.

— Какая… прелесть, — тихо произнесла я. — Спасибо за честность.

— Не за что. Я не нанимал тебя для того, чтобы ты выглядела как трагедия в человеческом обличье.

Я едва не задохнулась и в этот момент мне вдруг стало так отчётливо, так болезненно ясно, что всё это — не временное помутнение, не единичная жёсткость, не просто плохой день.

Нет. Вот она — реальность Вот так это и будет. Он не станет жалеть. Не станет уговаривать. Не станет подбирать слова, когда ему удобнее сказать правду как ударом.

— Ты будущая жена Орлова, — продолжал он тем же ровным, безжалостным тоном. — И должна соответствовать этому статусу.

Я медленно открыла глаза. Люди проходили мимо меня, не подозревая, что в эту самую секунду какая-то часть меня просто сгорает от унижения прямо посреди улицы.

— Потрясающе, — хрипло сказала я. — А моё мнение, как я понимаю, в комплект не входит?

— Твоё мнение может быть каким угодно, пока оно не мешает делу.

Я сжала зубы так сильно, что заболела челюсть и именно в этот момент внутри вдруг что-то холодно, очень тихо встало на место. Не примирение и покорность. Нет.

Скорее понимание. Жестокое, обидное, но абсолютно ясное.

Он платит — я отрабатываю.

Как бы гадко это ни звучало. Как бы ни хотелось сейчас швырнуть телефон в стену, закричать, послать его к чёрту и выскочить из всей этой сделки. Правда была проста и отвратительна… Рита жива сейчас только потому, что Константин Орлов решил заплатить. А значит, мои чувства, моя гордость, мои истерики, мои «не хочу» и «не буду» в этой конструкции никого не интересуют.

Я проглотила ком в горле. Засунула боль глубже, туда, где уже лежали страх, стыд, злость и всё остальное. И тихо сказала:

— Хорошо.

— Что?

— Я сказала, хорошо, — повторила я уже твёрже.— Я поняла.

Орлов помолчал, словно не ожидал, что я так быстро перестану спорить. А потом произнёс:

— Отлично. Вечером пришлю адреса и время.

— Прекрасно.

— И ещё, Натали…

— Что?

— Научись держать лицо, девочка.

Я чуть не рассмеялась. Господи… Если бы он только знал, сколько сил у меня уже уходит на то, чтобы это самое лицо вообще не рассыпалось по кускам.

— Обязательно, — холодно ответила я и сбросила вызов первой.

Пальцы дрожали. Сердце билось неровно. В груди стояло что-то вязкое, жгучее, похожее одновременно на обиду и ярость. Я смотрела на потухший экран телефона и вдруг поняла, что плакать больше не хочу. Слезы закончились или как-будто во мне что-то резко, очень болезненно повзрослело.

Хорошо, если нужна будущая жена Орлова, соответствующая статусу, — он её получит. Только не ту, которую он, возможно, себе вообразил. Он получит женщину, которая умеет молчать, когда больно. Улыбаться, когда хочется ударить. Держать спину ровно, даже если внутри всё гниёт. И, если понадобится, быть такой циничной сукой, что сам испугается того, кого создал рядом с собой.

Я сунула телефон обратно в сумку и медленно пошла дальше, уже не пытаясь даже делать вид, что гуляю ради воздуха. Теперь я просто шла, пережёвывая внутри его слова, как битое стекло. И, наверное, именно поэтому не сразу заметила девушку, выходившую из книжного магазина с бумажным стаканом в одной руке и пакетом в другой. Мы едва не столкнулись на углу.

— Ой, прости… — начала я машинально и тут же замерла.

Она тоже.

— Натали?..

Я подняла глаза и сердце на секунду неприятно сжалось.

— Яра?

Она смотрела на меня так, будто увидела привидение и, если честно, я, наверное, выглядела примерно соответствующе. Несколько секунд мы просто стояли друг напротив друга.

Яра была всё такой же как несколько дней назад — яркой, красивая, но тихий и спокойной, не как в прошлую нашу встречу. Она медленно скользнула по мне взглядом. По пальто. По волосам.

— Ничего себе… — тихо выдохнула она. — Ты…

Она не договорила, но я и так поняла. Она видела не ту девочку, которую она привела к себе у домой — измученную, сломанную, с опухшими глазами и в мокрым вонючих тапках. Сейчас я была одета хорошо. Даже слишком для самой себя..

— Ты прекрасно выглядишь, — осторожно сказала Яра.

Я едва не усмехнулась. Если бы только она знала, какой ценой мне сейчас даётся это «

прекрасно

».

— Спасибо, — тихо ответила я.

Её взгляд снова опустился на маленький фирменный пакет в моей руке. Белый. С золотой эмблемой салона красоты и вот тут её удивление стало уже совсем явным.

— Ты была… в свадебном салоне?

Я инстинктивно сжала пальцы на ручках пакета и Яра тут же это уловила.

— Натали, — уже внимательнее произнесла она. — Что происходит?

Я отвела взгляд. Посмотрела куда-то мимо неё — на проезжающие машины, на витрину, на прохожих. Куда угодно, только не на её лицо, потому что врать ей сейчас не хотелось, но и говорить правду — тоже.

Не знаю, почему я выбрала, не тот вариант, где я могла сочинить историю, про свадьбу подруги или что-то в этом роде…

—

Всё… так сложно, долго объяснять,

—

я постаралась улыбнуться.

— Это я уже поняла, — мягко, но настойчиво отозвалась она. — Выходишь замуж?

— Яр… — я слабо качнула головой.