Страница 28 из 162
Я мечтала о другой жизни. Закончить учёбу — я её закончила, но с огромным трудом, а ведь так хотела красный диплом. Мечтала найти достойную работу. Мечтала о собственной квартире — пусть маленькой, но своей. Мечтала, что однажды рядом окажется человек, который полюбит меня. С которым не придётся притворяться сильной. С которым я смогу просто быть… быть счастливой. Быть собой.
Но все мои мечты давно разбились о рифы жестокой реальности.
Да, я безработная, бездомная, полное ничтожество. Но сейчас у меня появился настоящий шанс выбраться из этого дерьма — пусть и самым странным способом из всех возможных.
Притвориться любящей женой? Да пожалуйста. Кем я только ни притворялась в этой жизни — уж с этим-то справлюсь. И знаешь что? Сейчас я действительно хочу хотя бы на мгновение
насладиться моментом
.
Почему нет?
Почему я должна снова себе в этом отказывать?
Правильно.
Не должна.
И не буду.
Сначала я прохожусь по всей квартире, заглядывая в комнаты. Выбираю одну из трёх спален на втором этаже. Прямо из неё — вход в гардеробную и отдельную ванную. Я стягиваю с себя одежду, включаю воду и набираю полную, почти обжигающе горячую ванну.
Две ванны за один день? Настоящая роскошь. И да — я позволю себе эту роскошь.
Я лежу так долго, что кожа на пальцах морщится, а вода из горячей превращается в холодную. Потом возвращаюсь в гостиную и включаю телевизор. Я даже не помню, когда в последний раз смотрела хоть что-то. У меня никогда не было времени. Если вдруг выпадали пару свободных часов — я выбирала сон.
Листаю каналы и останавливаюсь на какой-то любовной мелодраме. Минут через тридцать этого тихого одиночества я понимаю, что голодна. Но сил идти в магазин у меня нет.
Холодильник, конечно же, пуст. Вся квартира, по сути, выглядит так, будто до меня здесь никто и никогда не жил. Но при этом в ней есть всё — от геля для душа и новой зубной щётки до посуды и столовых приборов.
Раз уж у меня сегодня такой вечер — гулять так гулять. Я заказываю доставку суши и роллов. Не помню, когда в последний раз ела их…
Хотя нет, помню.
Это было несколько месяцев назад. Рита тогда выиграла художественный конкурс, заняв первое место:
— Девочка моя, поздравляю тебя.
Я обняла Риту, проводя рукой по её кудрявым волосам.
— Спасибо, — она скромно прижалась ко мне. — Ната, а ты правда считаешь, что я достойна? — её голос был маленьким, тихим, неуверенным.
— Что за глупости, Рит? Конечно, достойна! Все судьи поставили тебе высшие баллы. Откуда эти сомнения?
Я слегка отстранила её и посмотрела в глаза, внезапно потускневшие.
— Девочки из группы сказали, что судьи ко мне так… из жалости, — выдохнула она, будто признавалась в преступлении.
— Рит, даже не смей так думать. Эти девочки просто завидуют, что выиграла ты, а не они. Поняла меня? Ты умница. Ты каждый день ходишь на занятия. Ты стараешься. Ты работаешь над техникой снова и снова — и ты заслуженно заняла первое место. Слышишь?
— Да… — на её лице снова появилась робкая улыбка.
— А это значит, что победу обязательно нужно отпраздновать. Кто за кафе?
Я подняла руку «за», но в ту же секунду улыбка Риты исчезла.
— Нат… давай ты не будешь тратить деньги. Через несколько дней платить за художку. Новый месяц. А ты и так всё время на работе… я тебя почти не вижу.
Её маленькие плечи опустились. Боже. Какие недетские мысли в голове у моей восьмилетней сестры.Почему она всё понимает… а наша мать — ни хрена.
— Рит, всё в порядке, деньги есть. Вчера я получила хорошие чаевые на смене, и я имею право потратить их на нас. Поэтому мы идём в кафе! Что хочешь? Пиццу? Мороженое?
— Роллы! Давай роллы!
Так мы и сделали. Нашли ближайшее кафе — конечно, оно оказалось совсем не дешёвым, но уйти я просто не смогла. Рита светилась от счастья, и я была готова расплакаться от одной её улыбки. И пусть эта улыбка стоила почти двух моих рабочих смен… Я бы отдала все деньги, что у меня есть, лишь бы у Риты было счастливое детство.
А теперь я сижу одна и со слезами на глазах ем эти чёртовы вкусные роллы, запивая их сладкой газировкой. Я хочу, чтобы моя Рита была сейчас здесь, рядом со мной… а не в больничной палате, сражаясь за свою жизнь под мерзкое писклявое дыхание аппаратов.
Я уснула прямо на диване, так и не добравшись до спальни. А проснулась от настойчивого звонка в дверь. Перед тем как открыть, я бросила взгляд в зеркало — и едва не отшатнулась. Тёмные круги под глазами, отёки, растрёпанные волосы… Я выгляжу так, будто всю ночь спорила с кошмарами и проиграла.
Иногда отражение говорит громче любых слов — сегодня оно кричало.
Звонок повторился, настойчивее прежнего, и мне пришлось поторопиться. Я открыла дверь.
— Доброе…
На пороге стоял один из охранников Орлова. Виталий. По‑крайней мере, память уверенно ткнула именно в это имя.
— И вам доброе утро, — пробормотала я, прикрывая зевок ладонью.
Он замер. И я мгновенно поняла — почему. Моё утреннее "убийственное очарование": розовые трусы, короткая белая футболка и лицо человека, который воскрес слишком рано.
— Упс… — выдавила я, мнущись на пороге. — Извиняйте, я вас не ждала.
— Константин Викторович уже ждёт вас в машине. У вас пятнадцать минут.
Не дав мне даже вдохнуть, Виталий развернулся и ушёл.
Пятнадцать минут?
А нельзя было просто позвонить?
Но стоило мне найти телефон, как стыд обрушился ледяным душем. Девять пропущенных от Орлова. Девять.
Я почти бегом влетела в ванную: чистила зубы, умывалась, пыталась привести в порядок хаос на голове. Заплела косу, надела джинсы, клетчатую рубашку — и, едва не запутавшись в шнурках, выбежала из дома.
Орлов стоял у машины. Курил. И когда увидел меня — на его лице появилась улыбка. Тёплая? Насмешливая? Или… предупредительная? Я не разобрала.
Но одно я знаю точно —
я его боюсь
.
— Доброе утро.
Я стараюсь быть как можно вежливее, стараясь скрыть смущение, захлёстывающее меня после поспешного пробуждения.
— Напилась вчера?
Орлов бросает недокуренную сигарету на землю и неторопливо надевает пиджак, который ему подаёт Виталий.
— Нет, — отвечаю я с лёгким отвращением, морщась и отворачиваясь.
— Тогда, какого чёрта, ты не отвечала на звонки? — голос Орлова, ещё секунду назад спокойный, резко, почти хлестко переходит в агрессивный.
— Я…