Моя правда

— А что, не так? — усмехнулся он без тени веселья. — Ты ведешь себя хуже.

— Я люблю её.

Слова вырвались раньше, чем я успел их остановить. Просто сорвались с языка. Но в кабинете после них стало так тихо, что я услышал собственное дыхание. Отец замолчал и я тоже.

Я только сейчас по-настоящему осознал, что именно сказал.

Не «хочу».

Не «не могу без неё».

Не «меня к ней тянет».

Не «она меня сводит с ума».

А именно это. Люблю. Черт.

Я медленно опустил взгляд в пол и коротко, зло усмехнулся.

— Ну охуенно, — пробормотал я себе под нос.

Отец, кажется, даже не удивился. Только вздохнул, будто ждал этого признания уже давно.

— Я знаю, — тихо сказал он.

— Знаешь?

— Я не слепой, Виктор.

— Тогда почему отпустил её?!

— Потому что она человек, а не вещь! Потому что ей сейчас больно так, как ты себе даже представить не можешь! Потому что она потеряла сестру, потеряла семью, потеряла дом, потеряла почву под ногами, а потом еще и узнала, что мужчина, которого она, кажется, умудрилась полюбить, до сих пор не свободен!

Каждое слово било точно в грудь.

— И если ты действительно её любишь, — уже тише, но не менее жестко продолжил отец, — ты сейчас не будешь нестись за ней, как бешеный, ломая все, до чего дотянешься. Ты сначала разберешься со своей жизнью. Со своей женой. Со своей чертовой головой. А уже потом, если будет не поздно, попробуешь заслужить право снова подойти к ней.

Я тяжело дышал, не сводя с него взгляда.

Он был прав и я ненавидел это. Ненавидел каждой клеткой.

— Она хотя бы… в порядке?

— Нет, — честно ответил отец.

Я прикрыл глаза…

именно этого я и боялся.

— Но она жива, — добавил он. — И сейчас это главное.

Я медленно кивнул, но внутри хотелось выть, как раненому зверю. Я слишком поздно понял, насколько сильно эта девчонка въелась мне под кожу. Поздно понял, что уже не представляю свою жизнь без её колкого рта, без её злых глаз, без её привычки сначала послать меня нахер, а потом смотреть так, будто сама не понимает, зачем все еще стоит рядом.

— Виктор, — окликнул отец.

— Что?

— Если ты действительно хочешь её вернуть… не ломай её еще сильнее.

— Поздновато для советов, отец.