Моя правда

Глава 41. Натали.

«Есть раны, которые не заживают. Мы просто учимся носить их под сердцем.»

Обратный полёт оказался куда тише, чем дорога сюда. Тишина мучила меня сильнее всего. Она была натянутой, стеклянной, режущей изнутри.

Я сидела у иллюминатора, поджав под себя ноги, завернувшись в мягкий плед, выданный стюардессой, и смотрела на плотные, белоснежные облака, медленно проплывающие под крылом частного самолёта.

Лондон остался позади.

Эти два дня — тоже.

И почему-то от этого было… больно. Так глупо. Так неправильно. Так не вовремя.

Я стиснула пальцами край пледа, стараясь не смотреть вправо.

Туда, где сидел Виктор.

Он находился совсем близко — в нескольких шагах от меня, в том же узком, дорогом, отделанном тёмной кожей и матовым деревом салоне, — но при этом казался сейчас бесконечно далёким.

Собранный. Спокойный. Слишком… чужой.

Он сидел, откинувшись в кресле, в чёрной рубашке и тёмном пиджаке, который так и не надел как следует, а просто небрежно бросил на плечи. Одна рука лежала на подлокотнике, в другой он держал стакан с водой, к которому почти не притрагивался. На лице — привычное, ленивое выражение, за которым он, как я уже поняла, прятал всё то, что не хотел показывать никому.

И особенно — мне.

Он почти не смотрел в мою сторону. Не говорил. Не существовал рядом со мной так, как существовал ещё вчера ночью.

Моё тело, предательское, глупое, всё ещё помнило его. Его руки. Его губы. То, как он смотрел на меня утром — будто видел насквозь и понимал обо мне больше, чем я сама себе позволяла признать. Я сжала челюсть, закрыв глаза.

Нет.

Не думать.

Не вспоминать.

Не позволять себе снова падать туда, откуда потом будет не выбраться.

Самолёт слегка качнуло, и я машинально вцепилась в подлокотник. Не потому что боялась летать. Нет. Страх был не в небе.

Страх был в том, что он исчезнет. Просто исчезнет из моей жизни так же внезапно, как и ворвался в неё.

Вернётся в свой Бруклин. К своей работе. К разводу. К своей нормальной жизни.

А я останусь здесь… в своей неправильной, купленной, фальшивой реальности. С мужем, который не муж.

С ролью, которую приходится играть. С больницей и Ритой. С долгом и проклятым чувством, что всё хорошее в моей жизни всегда длится слишком мало.

Я открыла глаза и всё-таки повернула голову в его сторону. Виктор заметил это сразу. Поднял взгляд и встретился со мной глазами. Между нами снова что-то дёрнулось. Но он первым отвёл взгляд. Будто намеренно. Он тоже держал себя за горло, чтобы не сказать лишнего.

Это разозлило меня и ранило одновременно. Я шумно выдохнула, а потом, прежде чем успела передумать, тихо спросила:

— Когда ты возвращаешься в Бруклин?

Вопрос повис между. Виктор чуть повернул голову, посмотрел на меня внимательнее, будто пытаясь понять, зачем я вообще это спросила.

— Через два дня.

Два дня. Всего лишь два чёртовых дня.

Мне стало холодно, хотя в салоне было тепло. Так нелепо, что захотелось рассмеяться самой себе в лицо. Как будто я имею право чувствовать что-то подобное.

— Понятно, — я кивнула, стараясь сделать вид, что это ничего не значит.

— Тебя это волнует? — спросил он вдруг спокойно.

— С чего бы? — я усмехнулась, повернувшись обратно к окну.

— Не знаю, Гарфилд. — В его голосе появилась знакомая, чуть насмешливая хрипотца. — Ты сама вдруг начала задавать вопросы, на которые обычно тебе плевать.

— Мне просто интересно, когда ты перестанешь портить мне жизнь своим присутствием, — я стиснула зубы.

— Тогда можешь выдохнуть. Ещё немного — и избавишься от меня.

Слова были сказаны легко… но внутри у меня что-то неприятно сжалось. Кто-то резко провернул в груди нож. Я промолчала… а если бы открыла рот, сказала бы совсем не то.

Совсем…

Поэтому до конца полёта мы больше почти не разговаривали. Только иногда сталкивались взглядами. Я чувствовала на себе его внимание — почти ощутимое кожей.

Мне хотелось встать, подойти, сесть рядом и спросить:

а тебе тоже больно?

Но я не спросила. У меня не было права на такую слабость. Жизнь уже давно научила меня: если ты хоть на секунду расслабишься, она ударит туда, где больнее всего. И, как выяснилось, урок этот я усвоила слишком хорошо.

Когда самолёт приземлился, у меня внутри уже жило какое-то дурное, липкое предчувствие. Я не могла объяснить его логически. Не могла назвать причину…

но оно было.

Сидело под кожей, неприятно царапало рёбра изнутри, не давая дышать полной грудью.

Мы спустились по трапу в промозглый, серый воздух. Россия встретила нас привычной тяжестью неба и колючим ветром, сразу пробравшимся под пальто.

Я машинально обхватила себя руками и в этот же момент в кармане сумки завибрировал телефон. Я вздрогнула и достала… на экране высветилось:

Константин Орлов.

Сердце неприятно ухнуло вниз. Я ответила почти сразу:

— Да?

— Натали, — голос Константина был ровным и собранным. — Где вы?

— Только что приземлились.

— Хорошо. Не заезжайте домой. Сразу ко мне в офис.

— Что случилось? — у меня пересохло во рту.

— Приезжайте, Натали.

— Константин, — мой голос сорвался, — что случилось?

Он молчал долю секунды, а потом произнёс тихо:

— Просто приезжай.

Связь оборвалась. Я медленно опустила телефон, чувствуя, как по позвоночнику начинает ползти холод.

— Что? — тут же спросил Виктор, заметив моё лицо.

Я посмотрела на него, и впервые за всё время полёта мне стало по-настоящему страшно.

— Твой отец просит срочно приехать в офис.

— Зачем? — Виктор нахмурился

— Не знаю, — я покачала головой.

Всю дорогу до офиса я сидела на заднем сиденье машины и не чувствовала собственных рук. Виктор был рядом. Так близко, что, если бы я захотела, могла бы просто протянуть ладонь и коснуться его пальцев. Но я сидела неподвижно. Смотрела перед собой и считала удары сердца.

Один.

Два.

Три.

Мне казалось, что если я сейчас позволю себе подумать вслух, назвать это вслух, оно станет реальным. А пока оно было неназванным, у меня ещё оставалась иллюзия. Лживая… но всё же.

Виктор несколько раз пытался что-то спросить, но я только качала головой. Я не могла говорить.

Когда машина остановилась у здания офиса, я вышла первой и почти бегом направилась внутрь, даже не дожидаясь, пока Виктор меня догонит.

Лифт.

Коридор.

Тишина.

Чёртовы стеклянные двери.