Страница 113 из 162
Никто ничего не знает. Никто ничего не должен заподозрить. Никто не должен узнать, что за всей этой красивой, идеально выстроенной ложью скрывается больничная палата, запах лекарств, дрожащие руки и человек, ради которого я уже давно перестала принадлежать самой себе.
— Отец уже ждёт, — мягко сказала Яра.
***
За столом уже сидел Константин. Безупречно контролирующий пространство вокруг себя одним только присутствием. Идеальный хозяин дома. Мужчина, которого, казалось, ничто в этом мире не способно выбить из равновесия. Если бы я не знала его немного ближе, я бы, наверное, тоже в это поверила.
Но я уже видела его другим. Уставшим.
Мрачным. Молча сидящим у окна глубокой ночью. С потемневшим взглядом, в котором иногда проскальзывало что-то болезненое. Он поднял на меня глаза, едва я вошла в столовую, и в его взгляде мелькнуло что-то тёплое. Не любовь. Не нежность. Но та странная, молчаливая забота, к которой я до сих пор не могла привыкнуть и она пугала меня куда сильнее открытой жестокости.
— Натали, — произнёс он, поднимаясь из-за стола.
И, как полагается хорошему мужу перед своей молодой женой, он спокойно отодвинул для меня стул рядом с собой, задержав ладонь на спинке чуть дольше, чем требовала обычная вежливость.
Я сразу почувствовала на себе взгляд Виктора. Прожигающий. Настолько ощутимый, что он почти физически лёг мне между лопаток, заставляя мышцы под кожей болезненно напрячься. Но я даже не обернулась.
Не дала себе этой слабости.
Просто села рядом с Орловым, мягко поблагодарив его спокойным голосом.
— Как прошёл день? — спокойно спросил Константин, наливая мне воду в бокал.
Я заставила себя взять его ровной рукой, хотя внутри всё ещё гуляла нервная дрожь.
— Нормально.
— Уверена?
На секунду горло предательски сжалось.
Так резко, что стало трудно вдохнуть.
— Да.
Это короткое «
да
» прозвучало сухо даже для меня самой. Но Константин, к счастью, не стал продолжать тему, лишь коротко задержал на мне внимательный взгляд. Зато продолжила Инесса…
— А вот у Виктора день, похоже, выдался очень насыщенным, — лениво заметила она, покачивая в пальцах бокал вина. — Да, братик?
Я сильнее сжала вилку, чувствуя, как металл впивается в пальцы. Яра тихо кашлянула, поспешно опуская взгляд в тарелку. Константин тяжело посмотрел на дочь.
— Инесса.
— Что? — Она подняла брови с невиннейшим видом. — Я просто поддерживаю семейную беседу.
Виктор, сидевший через стол от меня, медленно поднял на неё взгляд.
— Ты когда-нибудь затыкаешься?
— Только если рядом есть достойный повод.
— Тогда удивительно, что ты до сих пор разговариваешь.
— А ты удивительно нервный сегодня.
Инесса не просто чувствует напряжение.
Она им наслаждается.
Смакует его, осторожно подталкивая нас обоих всё ближе к краю. Как кошка, играющая с раненой мышью. Как женщина, достаточно умная, чтобы давно заметить очевидное, но достаточно воспитанная, чтобы не произносить это вслух.
Я поднесла стакан к губам, надеясь хотя бы холодной водой остудить лицо. Бесполезно… потому что Виктор именно в этот момент перевёл взгляд на меня. Я почувствовала, как по позвоночнику медленно,
мучительно медленно
прокатывается горячая дрожь.
— Хватит, — спокойно, но жёстко произнёс Константин.
И все, что удивительно, действительно сразу замолчали. Он медленно обвёл взглядом стол, внимательно оценивая каждого из нас. Потом отложил приборы.
И заговорил уже совсем другим тоном — деловым, собранным.
— Через три дня мы летим в Лондон.
Я моргнула. Инесса сразу выпрямилась, заметно посерьёзнев. Виктор лишь коротко кивнул, без малейшего удивления, будто уже заранее знал об этой поездке. А Яра нахмурилась, нервно переплетая пальцы.
— Зачем? — тихо спросила она.
— Сделка, — спокойно ответил Константин. — Новый филиал. Строительный проект. Мне нужно лично закрыть несколько вопросов. Он перевёл взгляд на Виктора.
— Ты поедешь со мной.
Тот даже не попытался изобразить энтузиазм.
— У меня был выбор?
— Нет.
— Прекрасно.
Константин проигнорировал его тон так легко, будто ничего другого и не ожидал, и повернулся к Инессе.
— Ты тоже едешь. Как семейный юрист.
— Я уже подготовила документы, — она спокойно кивнула.
— Хорошо.
Я слушала всё это вполуха, постепенно снова проваливаясь в собственные мысли, в гул тревоги, не отпускавший меня после больницы, поэтому следующие слова ударили особенно резко.
— Натали, ты тоже едешь.
Я вскинула голову так быстро, что на секунду перед глазами потемнело. Мне даже показалось, что я ослышалась.
— Что?
— Ты едешь с нами.
— Нет! — слова вырвалось раньше, чем я успела остановить себя.
За столом мгновенно повисла тишина. Даже Инесса перестала играть вилкой.
Виктор медленно поднял на меня взгляд.
Я чувствовала его почти физически. Но сейчас мне было плевать. Потому что в ушах шумело только одно: я не могу уехать.
Не могу. Не сейчас. Не тогда, когда Рита ускользает у меня из рук с каждым днём всё быстрее. Не тогда, когда врач буквально сегодня сказал мне, что это может быть её последний шанс. Не тогда, когда мне страшно даже моргать лишний раз, потому что вдруг именно в этот момент ей станет хуже.
— Натали, — голос Константина остался ровным, но в нём появилась сталь. — Это не обсуждается.
Я почувствовала, как внутри медленно, ледяной волной поднимается паника.
— Нет, обсуждается! — ответила я, уже совершенно не заботясь о том, как это выглядит со стороны. Голос прозвучал натянуто с дрожью. — Я никуда не поеду.
— Поедешь.
— Константин…
— Мы обсудим это потом.
— Нет, — повторила я уже тише, но гораздо жёстче, чувствуя, как внутри всё начинает болезненно натягиваться. — Я не могу!
Он едва заметно сузил глаза. И в комнате сразу стало ещё тише. Я ощущала, как на мне сходятся сразу несколько взглядов. Виктор — напряжённый, настороженный, цепкий до невозможности. Яра — тревожный, уже почти понимающий. Инесса — удивлённый, внимательный, хищно улавливающий каждую мелочь.
А Константин… Константин смотрел на меня долго. Непозволительно долго. Так, будто пытался решить, насколько глубоко стоит копнуть прямо сейчас, при всех.
К счастью, не стал.