Прости меня, отец

Я срываю с него рясу и начинаю возиться с брюками, обнажая нижнее белье. Я стягиваю стринги, позволяя им упасть к моим лодыжкам, открывая ему прекрасный вид. Стянув с него трусы, я быстро устраиваюсь на нем. Хор звучит все громче, заглушая звуки нашей близости.

Роман направляет меня, пока я скачу на нем, и громкое пение хора перекрывает мои стоны. Его рука зажимает мне рот, пока я продолжаю двигаться, а розарий, который я достала из кармана, обвивается вокруг его шеи. Давление розария делает Романа еще более возбужденным.

– Боже, посмотри на себя. Это то, чего ты хотела? Член священника в своей прелестной маленькой киске?

Дверь внезапно распахивается, и мы застываем посреди нашего запретного деяния.

– Отец, вы еще здесь? – раздается голос Луки.

Хватка Романа крепнет, он прижимает меня к себе, его рука все еще закрывает мне рот. Пение хора скрывает звуки наших движений.

– Конечно, – сдержанно говорит Роман. – Садись.

Я встречаю взгляд Романа и крепко прижимаюсь к нему, а он пытается сдержать стон.

– Отец, мне нужно во многом признаться, – продолжает Лука, в его голосе звучит напряжение.

– Говори, – цедит Роман, впиваясь кончиками пальцев в мою кожу.

Наклонившись ближе, я шепчу ему на ухо:

– Прости меня, отец, ибо я согрешила.

– Я сделал кое-что дурное, отец, – говорит Лука. – Я причинил боль человеку, который был мне очень дорог. Я так сильно хотел ее, что сделал то, чего никогда бы не сделал…

– Я твоя, правда, отец? – шепчу я. – И ты разрешаешь ему это говорить?

– Думаю, тебе будет лучше без нее, – скрежещет Роман, закрывая мне рот и входя в меня.

Хор и громкий голос Романа заглушают слова Луки.

– Видите ли, в этом-то все и дело. Я хочу ее…

– Ты ее не получишь, – огрызается Роман, крепко держа меня за бедра. – Она никогда не будет твоей.

Я улыбаюсь, снимаю розарий и страстно целую его, прикусывая нижнюю губу до крови.

– Не думаю, что это так, – возражает Лука. – Она найдет способ вернуться…

– Нет, не найдет, – рычит Роман, его член подрагивает внутри меня. – Она больше не твоя. Чем быстрее ты это примешь, тем лучше.

Я сжимаю его горло, сидя на нем верхом и упиваясь своей властью.

– Вы говорите так, словно сами заинтересованы в ней, отец…

– Убирайся, – рычит Роман. – Мне надоело тебя слушать.

Шаги Луки стихают, и дверь захлопывается за ним.

– Получишь же ты сегодня…

– Почему бы тебе не захлопнуть свой долбаный рот, Роман, и не кончить для меня?

На этих словах сперма Романа наполняет меня, и его ладонь заглушает мой стон. Я скачу на нем до тех пор, пока мне не становится больно, а затем отстраняюсь и встаю перед ним на колени.

– Прости меня, – шепчу я, вылизывая его дочиста. – Я никогда не перестану грешить с тобой.

Когда я заканчиваю, он поднимает меня, помогает одеться и завязывает веревку на моей талии. Я снова устраиваюсь у него на коленях и нежно целую его, ощущая вкус крови на губах.

– Я зависим от тебя, Иден, – признается он. – Ты для меня как наркотик.

– Я люблю тебя, Роман Брайар, – мягко отвечаю я.

– Любовь едва ли описывает то, как много ты для меня значишь, – отвечает он. – Ну что, ты готова покончить с этой мессой?

Я соскальзываю с его коленей, и он берет меня за руку, направляя за перегородку.

Он целует меня в макушку и гладит по шее, его голос ласкает мое ухо.

– Ты была такой хорошей девочкой для меня сегодня. Не могу дождаться, когда мы придем домой и я вознагражу тебя.

Кажется, мне наконец есть чего ждать после воскресной мессы.