Страница 29 из 91
— Чай? Или, может, кофе? — засеменил за мной секретарь.
— От чая не откажусь, — улыбнулась ему и посмотрела на директора гимназии, пожилого дракона, открывавшего День приветствия на прошлой неделе торжественной и пафосной речью.
В отличие от своего помощника он суетиться вокруг меня явно не собирался. Кивнул вместо поклона и жестом указал на кожаное кресло возле рабочего стола. Сам, не дожидаясь, пока леди усядется, опустился в кресло напротив и вежливо, но вместе с тем как-то уж больно прохладно поинтересовался:
— Чем могу быть полезен вашей светлости?
Стену за спиной директора расчертили несколько книжных полок. Над ними красовалось зеркало в раме ещё более массивной и вычурной, чем те, что были в галерее. Её золотистый цвет пребывал в полнейшей гармонии с золотым тиснением на корешках книг и охровыми шторами, обрамлявшими окно сбоку.
— Я бы хотела поговорить о своей племяннице.
Директор, уж не знаю почему, усмехнулся и только после этого соизволил ответить:
— Я вас слушаю.
У него были пышные бакенбарды и, наверное, это единственное, что привлекало к его лицу внимание. Без них мейст Гастфер, даже несмотря на свою принадлежность к драконьему роду, выглядел бы совершенно невзрачно. Мелкие, невыразительные черты лица, тонкие бледные губы, почти сливающиеся с цветом кожи, зачёсанные назад уже полностью седые волосы. Даже костюм из дорогого блестящего сукна не придавал ему импозантности. Бальдер, обычный человек, по сравнению с этим драконом выглядел как мужчина из сказки. Или, скорее, любовного романа.
Запнувшись на этой мысли, весьма странной для меня, нетипичной, поспешила от неё отмахнуться и сказала:
— Я хочу, чтобы моей племяннице добавили занятий.
— Зачем? — Директор слегка нахмурился и, прежде чем я успела объяснить, с важным видом продолжил: — Не уверен, что дополнительные занятия помогут девочке со.. скажем, такой родословной. Да, её мать была талантливой драконицей, но вот отец-человек.. Да и в вашем роду тоже не обошлось без оплошностей.
Оплошностей? Это он так сейчас «деликатно» намекнул, что в Раннвей не проявилось ни одного дара?
Что там говорил Александр? Снобизм и правда здесь процветает.
— На мой взгляд, леди Делагарди, — напыщенно продолжал директор. — На взгляд преподавателя, умудрённого годами работы в этих стенах, обязан сказать, что вы зря отправили сюда девочку. Она лишь потеряет зря время, а впоследствии останется собой разочарована. Как в своё время разочаровались вы в собственных возможностях. Вернее, в себе из-за их отсутствия. — Он снова усмехнулся.
Скрипнула дверь — вернулся секретарь, чтобы поставить перед нами чашки и изящный чайничек. Оставалось дождаться, когда он уйдёт, чтобы с удовольствием понизить градус спеси у этого умудрённого годами жизни, с позволения сказать, преподавателя.
С нетерпением глядя, как тонкая тёмная струйка бежит в чашку, я представляла, как вытягивается лицо этого хама, а хам тем временем с упоением со мной делился своим важным и бесценным мнением: с моей стороны, как наставницы, было огромной ошибкой отправить сюда Эдвину. Такую же никчёмную, как и её тётя, да ещё полукровку.
Нет, он не сказал прямо, но эта мысль проскальзывала в каждой его фразе, в каждом взгляде.
— Я пытался поговорить с вашим мужем, ещё до того, как вы вернулись. Но эйрэ не желает слушать никого, кроме себя. — Мейст Гастфер поморщился. Воспоминания о разговоре с Делагарди явно были ему неприятны. — Я понимаю, дело в наследстве Фарморов, вашему супругу не хочется терять такие капиталы..
— При чём здесь мой супруг? Можно подумать, деньги достанутся ему! — не выдержала я и раздражённо посмотрела на неповоротливого секретаря.
Да когда же ты уже уберёшься!
— Ну как же! — хмыкнул Гастфер. — До того, как Эдвине исполнится двадцать один, эйрэ будет распоряжаться деньгами Фарморов, а я наслышан..
Не знаю, о чём он там был наслышан. Я попросту пропустила мимо ушей окончание очередной ядовитой фразы, потому что..
Потому что в зеркале за спиной директора вдруг появилась Вильма.
Появилась и не исчезла.
Ударила по нему ладонями, раз, другой, словно пыталась вырваться из зазеркалья. Но то почему-то не отпускало..
Вильма!
Не знаю, как не выпалила её имя вслух, как не подскочила. Осталась сидеть, во все глаза рассматривая призрака, позабыв и о хамоватом директоре гимназии, и о его помощнике с чаем.
Рот духа беззвучно раскрывался, как будто она что-то пыталась сказать, но не могла.
— Леди Делагарди, вы меня слышите? — осведомился непочтенный учитель с нотками недовольства в скрипучем голосе.
— Слушаю внимательнейше, — пробормотала я и поднялась. Обойдя помощника, а затем и стол, приблизилась к зеркалу. — Какое оно красивое. Старинное?
— При чём здесь зеркало? — растерянно пробормотал директор. — Мы говорили..
Вильма тоже продолжала говорить, а может, кричать, но криков её я не слышала. Коснулась зеркальной глади, в том месте, куда вжималась её морщинистая ладошка, и всё-таки услышала. Только не наяву, а где-то глубоко в сердце:
— Помоги мне.. Помоги!
Мгновение, и старушка исчезла, словно её и не было. Вот только теперь я точно знала, что ничего мне не показалось. Это уже не первый раз, когда она пытается со мной связаться.
Вильму надо спасать. И как можно скорее! Не найду себе места, пока не вытяну её из этого харгового зазеркалья!
Обернувшись, одарила секретаря нетерпеливым взглядом:
— Вы ещё здесь? Может, нальёте чай и в вазу, чтобы задержаться?
— Леди Делагарди.. — начал было с возмущением глава гимназии.
— А вы, мейст Гастфер, сначала выслушайте. Чтобы потом не выглядеть глупо. Впрочем, боюсь, последнего уже не исправить.
Зыркнула на секретаря — того тут же как ветром сдуло. Вернулась в кресло. Села. И глядя в глаза сереющему директору, произнесла:
— Возвращаясь к моей «пустышке»-племяннице.. «Пустышке» в кавычках, потому что один дар в ней уже проявился. А ей ведь ещё нет и тринадцати.
Я бы с удовольствием подалась вперёд, чтобы захлопнуть мейсту Гастферу рот, но потом решила, что и так сойдёт. Пусть сидит с открытым, а я пока наслажусь моментом и чашечкой горячего чая.
Сказать, что грубиян-директор был в шоке, — это не сказать ничего. Молчание затягивалось. Он продолжал сидеть, уставившись на меня своими блёклыми глазами, и то ли не верил моим словам, то ли и вовсе сомневался, вменяема ли я.
Сделав глоток, я с мстительным удовлетворением продолжала: