Страница 25 из 96
Глава 8
Чёрной стрелой Демон летел сквозь чащу, тяжёлыми ударами копыт сотрясая землю. Разлапистые деревья, густые кустарники проносились перед глазами Стража, сливаясь в сплошную изумрудную массу. Борзые мчались, кто впереди, кто следом, оглашая окрестности дружным лаем, и напоминали бело-рыжие пятна, в беспорядке разбросанные по тёмной глади леса.
Опаль слушала его, но не слышала.. Мужчина остервенело вонзил шпоры в бока своего скакуна, и Демон, перелетев через корягу, понёсся дальше, как будто именно он, а не его одержимый преследованием жертвы хозяин первым стремился настичь животное. Это был крупный олень с большими ветвистыми рогами, из последних сил боровшийся за жизнь.
Которую де Шалону не терпелось отнять. Маркиз надеялся, что охота поможет хотя бы ненадолго отвлечься от навязчивых мыслей об Александрин, сотрёт, пусть и на короткое время, воспоминания о молодом, совершенном теле, жаждущем его ласк. То ещё испытание — каждую ночь наблюдать за невестой, сходящей с ума от неудовлетворённого желания, и не сметь к ней даже прикоснуться.
Иначе уже точно не смог бы себя сдержать.
Страж и сам не мог толком объяснить, почему его так тянет к этой незнакомой, вечно настороженной, опасающейся всех и вся девушке. Так не похожей на дерзкую, бесстрашную красавицу Серен. Которую он по-прежнему горячо любил. И отступать от задуманного был не намерен.
Вероятно, причина временного умопомрачения кроется в чарах ведьмы, что должны были связать его и мадмуазель ле Фиенн.
А вот к Опаль после знакомства с невестой Моран окончательно охладел. Когда-то давно она действительно была ему интересна. Или же просто привлекала её доступность.. В то время ему нужен был кто-то, кто угодно, чтобы забыться. И дочь соседа так кстати оказалась рядом. Сама добровольно преподнесла себя ему, взамен не требуя ничего. Вот только очень быстро это щенячье обожание в глазах девушки надоело и даже более того — стало раздражать.
Опаль смиренно приняла его решение снова вступить в брак, и маркиз уж было успокоился. Но сегодня, вслушиваясь в «милое щебетание» прекрасных дам, понял, что де Вержи не намерена его отпускать.
Моран направил своего коня вниз по крутому, поросшему густой травой склону. Адриен отстал, впрочем, как и остальные участники охоты. Оставив его светлость один на один со своими мыслями.
Поглощённый размышлениями и преследованием животного, Страж не сразу уловил перемену в окружающем мире. Не сразу заметил, что краски поблекли, и всё вокруг сделалось чёрно-белым. Тревожно зашумела листва в высоких кронах. Потускнело солнце, ещё минуту назад разливавшее свой янтарный свет по всему Артонскому лесу. К горьковатому запаху грибов и мха, облепившего вековые стволы деревьев, теперь примешивалось тошнотворное зловоние.
Которое мог источать только демон.
Едва уловимое, а значит, расстояние до твари было неблизким.
Не прошло и секунды, как грудь прошила знакомая острая боль, словно меж рёбер засадили кинжал. По самую рукоять. Так происходило всякий раз, когда где-то в окрестностях появлялся демон. И единственное, что могло её унять, — это уничтожение исчадия Тьмы.
Наверняка то же самое сейчас испытывал и Адриен.
Моран стиснул зубы, чтобы не закричать. Зажмурился на миг, впитывая в себя окружающие запахи и звуки, пытаясь понять, откуда доносится демонический смрад.
Обжигающей лавой ярость растекалась по венам — неконтролируемое чувство, с которым невозможно совладать. Как и от боли, избавиться от него можно было, только превратив демона в прах.
Повернув коня, всадник помчался в обратном направлении, гонимый одним единственным желанием — поскорее настигнуть жертву.
Пока последняя сама не превратилась в охотника.
* * *
Я стояла, не в силах пошевелиться. От неожиданно нахлынувшего осознания, кому по глупости пришла на помощь, тело сковал дикий, первобытный ужас. В чертах маленькой девочки, ещё мгновение назад заливавшейся горькими слезами, не было ничего человеческого. Вот её губы растянулись в хищной улыбке, обнажив жёлтые острые клыки, с которых стекала слюна. Там, куда она падала, оставались выжженные прогалины. Вместо носа у «малышки» имелась чёрная зияющая дыра, резко контрастировавшая с мертвецки-бледной кожей. И глаза.. Опасные, безумные — в них клубилась бесконечная тьма.
Осклабившись, лже-страдалица медленно поднялась и протянула ко мне руку. На моих глазах маленькие детские пальчики стали превращаться в кривые когти. Я отпрянула, едва не закричав. И рада была бы, но меня душил страх, подавляя рвущиеся наружу звуки.
Ещё шаг, за ним другой. Демон двигался со мной в унисон, как будто, издеваясь, намеренно копировал мои движения. Наверное, хотел позабавиться, насладиться моим отчаяньем, прежде чем разорвать в клочья.
Глупо, конечно, но следовало хотя бы попытаться бежать. Вот только от одной лишь мысли повернуться спиной к твари, с которой ошмётками опадала человеческая личина, обнажая истинную омерзительную ипостась, становилось невыносимо жутко. Ноги ни в какую не желали слушаться.
И я продолжала трусливо пятиться, ощущая, как от страха немеет тело и слёзы обжигают глаза. Где-то глубоко внутри теплилась надежда, что Моран, аки бесстрашный рыцарь, примчится меня спасать. Успеет.
Но он не успел.. Зацепившись за корень кряжистого дуба, укрытый жухлой листвой, оступилась и бесславно упала на землю. Последнее, что увидела, — это как тварь, истошно взвизгнув, наверное, таким образом выражая восторг и предвкушая победу, метнулась в мою сторону.
Зажмурилась, прощаясь с жизнью, понимая, что спасения от демона мне уже точно не будет, и услышала, как радостный визг сменился яростным рыком. Грудь в том месте, где кулон касался кожи, обожгло, словно раскалённым железом. А в следующее мгновенье я чуть не ослепла и была вынуждена прикрыть глаза рукой: сноп света вырвался из заключённого в золотую оправу камня, накрыв меня мерцающим куполом.
Исчадие Мглы выгнулось, запрокинув голову. Послав в небо воинственный клич, снова бросилось в мою сторону и снова с шипением отскочило обратно, врезавшись в магическую преграду. Тут уж к его воплям присоединилась и я: завизжала что есть мочи, чувствуя, что ещё немного, и сердце в груди разорвётся в клочья, просто не выдержит этого кошмара.