Охотники и чудовища

Сорочку с меня содрали, попросту разорвав ее, отбросив куда-то на пол невесомые лоскуты ткани. А Мэдок, он и так уже был.. ну, в общем, готов к неожиданному визиту изголодавшейся по нему наины.

Мгновение, и вот уже я на простынях, согретых жаром его тела. Кусаю губы, силясь сдержать рвущиеся наружу непристойные звуки, чувствуя его поцелуи.. везде.. на плечах.. на сладко ноющей груди.. животе и..

— Ах! — Чувственный стон прорывается, несмотря на все мои старания, когда хальдаг отправляется ниже, вернее, дальше знакомиться с каждым малейшим участком завоеванной и покоренной им «территории».

Предательски кружится голова от его ласк, от откровенных прикосновений. Быстрых, немного грубых, но почему-то именно это мне сейчас и нужно — почувствовать его жажду, его сумасшедшее желание.

Его поцелуи прерывистые, хаотичные, нетерпеливые. И кажется, уже не я надеюсь утолить голод, а он пытается мной насытиться и все никак не может. Легко прикусывает мне кожу на внутренней стороне бедра и тут же проводит языком по месту укуса, продолжая дразнить и распалять, сводить с ума.

— Даже не спросишь, почему я у тебя?

Не знаю, зачем я это сказала. Я сейчас вообще плохо соображаю, вернее, совсем не соображаю. От его близости мутится разум. Путаются мысли от ощущения сильного, накрывшего меня тела.

— Не сейчас. — Хриплый голос дурманил не меньше, чем поцелуи Стального. — Возможно.. потом.

Кажется, он всерьез решил свести меня с ума, и, если продолжит в том же духе.. Сжав пальцы в кулак, скомкав в них простыни, прикрываю глаза и понимаю, что все, сейчас улечу.

Но улететь мне не дают. Ласки обрываются так внезапно, что я готова стонать громче прежнего, теперь уже от разочарования.

— Это не честно!

— А так?

Резкий вдох, и я замираю, ощущая, как он медленно, осторожно подается вперед, заполняя меня собой. Останавливается на несколько невыносимо долгих секунд не то чтобы могла к нему привыкнуть, а там есть к чему привыкать, не то чтобы еще больше меня раздразнить и завести. Смотрит, не отводя взгляда, и я снова тону, погружаюсь в почерневшую зелень его глаз.

— Так лучше, — выдыхаю, надеясь, что эти мгновения единения растянутся, превратившись в вечность.

Всхлипываю от наслаждения, ощущая, как напрягается его тело, когда он делает рывок, чтобы слиться со мной в упоительном и таком сладком, дурманящем поцелуе.

Никогда не думала, что можно чувствовать вот так. Так ярко, так пронзительно остро, так сумасшедше сладко и порочно.. Я даже забыла о своем голоде. Забыла обо всем. О том, кто я и кто он.

О том, что будет дальше.

Сейчас ничто не имело значения, кроме этих мгновений. Мгновений на двоих, его и моих. Мы потерялись в них, растворились вместе. Вместе и улетели. Туда, где не было страха, ревности и лжи. В новый, неизведанный мир.

Один на двоих.