Отражения

— Мне не хотелось, чтобы все узнали, кто я. А это непременно бы произошло, стоило тебе появиться на Радамане. Да и к тому же, — она снова принялась выхаживать из стороны в сторону, поигрывая перчаткой, — вся эта мишура: вуаль, несуразные платья, делала мой образ ещё более загадочным. Мне ведь нужно было как-то поддерживать имидж таинственной предсказательницы.

Мне вдруг вспомнилась история об одной прекрасной волшебнице, сказка, так любимая мною в детстве. Меня восхищали описанные на страницах книги её роскошные наряды: длинные шлейфы, воздушные вуали, расшитые драгоценными камнями ткани.

Вот, значит, откуда взялся образ Великой Провидицы Радамана. Знали бы об этом радаманцы..

— Почему именно сейчас? Почему ты решила мне открыться? — Вопросов в голове роилось множество, и мне казалось важным получить ответ на каждый из них. А главное — понять, зачем я понадобилась.. самой себе.

— Я всё думала, когда же ты догадаешься. — Увы, её святейшество старательно избегала простых объяснений. — Ты ведь видела мои воспоминания? Наверняка видела. Они могли проявляться в моменты стресса в виде снов. Этого я никак не могла предотвратить. Просто надеялась, что долго ждать не придётся. А всё растянулось на два с половиной года. Очередной мой недочёт.

— Я не понимаю.

Не уверена, что меня слышали. Погружённая в свои мысли, Онна продолжала облекать те в слова. А я с жадностью их ловила, впитывала в себя, пока наконец каждый фрагмент головоломки не встал на своё место.

— ..Когда на Арии впервые услышали о радаманцах, мне не было и пятнадцати. Моя жизнь, такая чудесная, похожая на сказку, вдруг превратилась в кошмар. Жизнь каждого арийца. Мы не были готовы к борьбе и вместе с тем не желали сдаваться, хоть и понимали, что силы неравны. Ты думаешь, тебе довелось испытать ужасы войны? — Провидица горько усмехнулась, и на какой-то миг вокруг её потухших фиалковых глаз собрались мелкие морщинки. А потом все эмоции сошли, и лицо снова стало напоминать застывшую маску. Неживым казался и её голос. — Нет, для тебя, для Арии в этой реальности, война закончилась, даже не начавшись. Я сделала всё возможное, чтобы не допустить повторения катастрофы. Я заботилась о своём родном мире. И до сих пор забочусь. Вы не хоронили сотни тысяч погибших. Ты не лишилась брата, а твоя сестра — мужа. Для вас столкновение с радаманцами завершилось обоюдовыгодными соглашениями. Мой же мир был в руинах..

Тихие слова, срываясь с губ, складывались в грустную историю. Историю, которая могла бы стать моей. Если бы не вмешательство этой женщины..

— Там, на пепелище войны, я впервые повстречала Рейна. Думаю, нечто подобное испытала и ты, лишь однажды его увидев. Мне хватило одной встречи, одного короткого разговора, чтобы потерять голову. Я полностью растворилась в новых для себя чувствах. И мне было безразлично, что он радаманец, наш враг. Человек, которого я, по идее, должна была ненавидеть и презирать. Помню, мы тогда страшно поругались с Каори, — в голосе её святейшества слышалась ностальгия, а на губах играла едва заметная улыбка, — Сестра была вне себя от бешенства, только из-за того, что я осмелилась заговорить с этим выродком. Так она их называла. Каори утверждала, что я напропалую с ним флиртовала, как какая-то уличная девка. Каждый день сестра уходила в храм и молилась там за Арию и семью. В частности, за меня, чтобы наши с Рейном дороги больше не пересеклись. Чтобы Создатели уберегли глупенькую, наивную Шиону от чар «этого демона». А я молилась, чтобы ещё хотя бы раз его увидеть.

Очевидно, мои молитвы оказались более страстными. Не прошло и недели, как боги ответили на них. То был пасмурный промозглый вечер. До сих пор помню, во что Рейн был одет, как приветствовал моих родителей, как подарил мне, замершей на ступенях лестницы с бешено колотящимся сердцем, короткую улыбку. Один из самых счастливых моментов в моей жизни.. Строго следуя арийским традициям, к соблюдению которых его, в общем-то, и не обязывали, Рейн попросил у моего отца разрешения пригласить младшую Таро на свидание. Папа дал согласие, хоть и без особых восторгов. А потом весь вечер выслушивал возмущения старшей дочери.

Так началась история моей любви..

К несчастью, свадьбу пришлось отложить. В моей реальности проверка на наличие аномалии была обязательной для всех арийцев от пятнадцати до тридцати. Мне только-только исполнилось восемнадцать. Вместо того чтобы готовиться к свадьбе, я была вынуждена стать кадетом МВА. И всё из-за обнаруженного во мне дара. Я безумно боялась обучения и дальнейшей службы. — Остановившись посреди камеры, Онна скользнула по мне задумчивым взглядом и негромко хмыкнула: — До сих пор удивляюсь, как тебе хватило храбрости, хотя вернее будет сказать, безрассудства поступить в академию. Помню, как больно мне было прощаться с родными, покидать Арию навсегда.

— Тебе в любом случае рано или поздно пришлось бы её покинуть, — справедливости ради решила отметить я.

— В качестве невесты коммодора Даггерти — да. Об этом я мечтала. Но не о ежедневных пытках в МВА. Я ненавидела учёбу! Ненавидела менторов, бесконечные тренировки, выжимавшие из меня все соки.

Вот тут я её псевдосвятейшество прекрасно понимала. Я ведь и сама много раз ругала себя за опрометчивое решение и мечтала вырваться из академии. Хотя сейчас, когда учёба уже позади, рада, что сумела пережить тот невыносимо сложный период.

— В отличие от тебя, Шиона, я так и не нашла себе друзей в МВА, — тем временем продолжала исповедь Онна. — У меня были самые низкие результаты по всем дисциплинам, кроме чтения воспоминаний. В этом мне не было равных. Что, увы, не делало меня популярной среди кадетов.

Единственной отрадой были редкие встречи с Рейном. Я безумно боялась, что долгая разлука убьёт его чувства, но он ждал. А сразу после выпуска мы обвенчались.

Первые циклы в браке напоминали сказку. Я никогда не чувствовала себя такой счастливой. Даже работа, бесконечные просмотры, не могли омрачить мою жизнь. А где-то спустя год начались кошмары.. — голос её был лишён всякой окраски, казалось, она просто рассказывает услышанную где-то историю. Не свою, чужую. А у меня от её откровений мурашки бежали по коже.

— Всё чаще я стала просыпаться в холодном поту, мучимая чужими воспоминания. Психотерапия не помогала, от успокоительных не было толку. То же самое рано или поздно случилось бы и с тобой, и, наверное, даже хорошо, что твоя карьера разрушена. Не придётся возвращаться к ненавистной работе.