Отражения

Глава 10 Отблески прошлого

..Праздник. В мою честь. В этот день Авийон кажется ещё прекрасней. Улицы города пестрят голографическими баннерами. Радаманцы любуются экзотическими панорамами нового мира. Открытого благодаря пророчествам её святейшества. Теперь он принадлежит им.

Я улыбаюсь. Странно слышать к себе такое обращение. Её святейшество. Великая Провидица. Ладони скользят по шелковистой ткани наряда, сшитого специально к сегодняшнему торжеству; пальцы, слегка подрагивая, оправляют складки.

Вот-вот за мной прилетят. Чтобы доставить на ужин к молодому управителю. Марон очень гордится собой, ведь он заполучил себе такую полезную игрушку. Автомат по генерированию предсказаний.

Знал бы он, что Радаман и без меня открыл бы эту планету. Не сейчас, спустя какое-то время. Кажется, десять лет.

Кто бы мог подумать, что знания, полученные в академии и на службе, пригодятся мне здесь. В прошлом.

Я не спеша спускаюсь по лестнице своего нового дома. Мой новый слуга вежливо улыбается, распахивая передо мной дверь. Мой новый сад приветствует меня ароматами цветов, вечерней прохладой, свежестью недавно прошедшего ливня.

Всё, что окружает меня, прекрасно. Идеально.

Вот только я понимаю, что ничего из этого не хочу. Всё, что было дорого мне, осталось.. в будущем. К которому я уже никогда не вернусь. Но смогу создать новое. Лучшее.

Для меня и для него..

Шиона

Я резко села, судорожно глотнула ртом холодный кондиционированный воздух, прогоняя прочь остатки жуткого сна.

Провидица — это я? Безумие!

Или правда? Которую я так отчаянно не желала видеть.

В углу напротив кто-то зашевелился. То ли в помещении царил полумрак, то ли это у меня в глазах по-прежнему темнело, не сразу удалось разглядеть неизвестного гостя. А когда разглядела..

Слышала я от радаманцев одно старинное выражение: «сквозь землю провалиться». Мне вот тоже в тот момент очень захотелось куда-нибудь исчезнуть. Только не от стыда, от ужаса.

Провидица, зловеще шурша шлейфом своего балахонистого наряда, медленно приближалась ко мне. Почему-то каждый малейший звук отдавался в висках нестерпимой болью. Видимо, при задержании в меня от души пальнули из парализатора. В упор.

Знакомые с академии ощущения.

Бросив по сторонам быстрый взгляд, убедилась, что нахожусь в камере. Аскетичная обстановка, бронированная дверь подтверждали самые худшие мои опасения.

— Как ты себя чувствуешь, Шиона? — Её святейшество возвышалась надо мной мрачным фантомом. Бесова вуаль по-прежнему скрывала её лицо, поэтому понять, что оно сейчас выражало, не представлялось возможным. Зато я уловила в тихом голосе ледяные нотки. От которых мороз пробежал по коже.

— Я в порядке, спасибо, — стараясь забиться как можно дальше в угол, только бы увеличить разделявшее нас расстояние, проблеяла еле слышно и спросила, не особо надеясь на ответ: — Мой друг, Авен, и та девушка, их тоже арестовали?

Провидица пожала плечами. То ли не знала, где они и что с ними стало, то ли ей было попросту наплевать. Скорее всего, второе.

Какое-то время её святейшество хранила молчание. Стояла неподвижно, вызывая дрожь во всём моём теле одним своим присутствием, и смотрела на меня сверху вниз. Словно бы изучала.

Я не выдержала первой:

— Зачем вы здесь?

Провидица никак не отреагировала на мой вопрос. Но хотя бы отошла и принялась мерить комнату шагами.

— Ты, кажется, не понимаешь, Шиона, что натворила. Даже мне не удастся восстановить твою репутацию, вернуть тебе доброе имя. На своей карьере в МРУ можешь поставить крест. Это в лучшем случае, — звучал тихий, апатичный голос, а потом вдруг сменился гневными криками: — Мне следовало быть готовой к тому, что ты всё испортишь! Ты с самого начала всё портила! Как же я устала от твоих ошибок!

— Портила что?

Сейчас меня пугала не столько моя дальнейшая судьба, сколько безумная, обладающая практически безграничной властью женщина, с которой я оказалась в одном замкнутом пространстве.

Интересно, если позвать на помощь, меня кто-нибудь услышит?

— Спрашиваешь, что портила? Всё! Начиная со дня помолвки. Думаешь, я хотела, чтобы ты её разорвала? Чтобы поступила в академию, стала Проводником? Нет! Ты должна была просто выйти замуж. Просто стать его женой! Но.. — Онна прислонилась к стене, словно силы оставили её, и усмехнулась с горечью. — Наверное, в этом есть и моя вина. Я ведь не учла главного: что ты — это я. А нам с тобой свойственно совершать ошибки.

Одно дело видеть сон, в котором выясняется, что твой наихудший кошмар — это ты сама. Другое — слышать об этом наяву. От своего наихудшего кошмара.

Меня парализовал страх. Настолько сильный, что я не то что не могла пошевелиться, даже была не в состоянии облечь свои мысли в слова. В моём сознании всё смешалось. Сны и реальность переплелись, наслоившись друг на друга.

— Я хочу увидеть твоё лицо, — с усилием всё же вытолкнула из себя. Выкать своему.. двойнику (?) казалось странным. Правда, это было не страннее, чем беседовать с ним.

Я вся внутренне напряглась, опасаясь того, что вот-вот должна была увидеть. Онна на удивление не стала артачиться, послушно откинула вуаль и сделала несколько шагов мне навстречу.

Заметив моё ошалелое выражение лица, с иронией спросила:

— Кажется, ты ожидала увидеть нечто другое? Может быть, монстра? Изувеченную копию самой себя?

Если до этого во мне ещё теплилась надежда, что откровения её святейшества — бред выжившей из ума инопланетянки, то теперь сомнений не осталось. Сейчас на меня смотрела я сама. Идеальное лицо без малейшего изъяна. Даже время почти не коснулось его. То, что эта женщина, моя абсолютная копия, была старше меня на пару десятков лет, можно было понять лишь по её взгляду. Взгляду умудрённого опытом человека.

— Думала, я прячусь, потому что стесняюсь своей внешности? — Онна (или мне следует называть её Шионой?!) усмехнулась, её явно позабавило состояние шока, в которое я впала благодаря ей.

— Но твои ожоги..

— Хвала Создателям или, скорее, медицине Радамана от них не осталось и следа. Разве что на руках. — Женщина стянула перчатку, обнажив тонкую кисть с синеватой, испещрённой рубцами кожей. — От них я не захотела избавляться. Это служит напоминанием мне о том, что я совершила. Чем пожертвовала ради него.

Под ним, я так понимаю, её псевдосвятейшество подразумевала Рейна.

— Но зачем было прятать лицо?