Страница 4 из 52
– Я останусь здесь на несколько дней, – сказал Янь Уши. – Заодно подожду ответ из Чанъаня. Ступай подготовь все и проследи, чтобы посторонние не болтали лишнего.
– Слушаюсь, господин! – с готовностью отвечал дядюшка У. – Не тревожьтесь! Хоть А-Цин и не ведает, кто мы, но умеет держать язык за зубами. Я его с малолетства знаю, он ни за что не доставит нам неприятностей.
Лично проводив Янь Уши в комнаты, дабы тот отдохнул, дядюшка У вышел со внутреннего двора и увидел идущего навстречу А-Цина: мальчик нес в руках только что приготовленные кушанья.
– Дядюшка, еда готова. Отнести ее господам?
Дядюшка У кивнул.
– И не задавай хозяину лишних вопросов! Со мной ты обычно тараторишь без умолку, но при нем так себя вести нельзя. Господин не любит болтунов и пустословов.
Пообещав, что не забудет наставлений, А-Цин не удержался от любопытства и спросил:
– Дядюшка, а хозяин все-таки мужчина или женщина?
Дядюшка У рассердился.
– Разумеется, мужчина. Ты что, даже мужчину от женщины отличить не можешь?!
– Кто его знает, – пробормотал А-Цин себе под нос, – больно странно он одевается. По мне, так господин, который пришел с ним, куда лучше.
Он говорил очень тихо, но дядюшка У все-таки расслышал его слова и тут же отвесил подзатыльник.
– Что ты там бубнишь? Лучше еду отнеси поскорее! Не забывай – держи рот на замке, длинный язык до добра не доведет! Молчание – золото, пора бы уже знать!
– Ой-ой!
А-Цин был еще совсем юн. Он все детство провел в Вэйчжоу, ни о чем не мечтал и был вполне доволен своей нынешней жизнью. Мальчик знать не знал ни про большой мир, ни про вольницу-цзянху, и, когда в усадьбе вдруг появились двое чужаков, стоило ли удивляться, что он втайне начал сгорать от любопытства.
Хоть дядюшка У неустанно твердил ему, что нельзя тревожить господ без веской причины, парнишка каждый день, когда относил им еду, пользовался случаем, чтобы обменяться с Шэнь Цяо хотя бы парой слов.
Разумеется, с Янь Уши А-Цин ни за что бы не посмел завести разговор – будь он даже и в десять раз храбрее. Внутреннее чутье у него было как у дикого зверька: он прекрасно понимал, с кем можно заговорить, а от кого лучше держаться подальше.
В тот день он как обычно принес кушанья и постучал в дверь комнаты Шэнь Цяо.
Никто не ответил, но А-Цин к такому привык: Шэнь Цяо просыпался рано, с самого утра выходил во двор упражняться с мечом, и днем его зачастую было не застать. Потому А-Цин, не мешкая, толкнул дверь, вошел, поставил корзину на стол и принялся выставлять принесенные закуски и рисовую кашу.
Вдруг позади парнишки послышались шаги. А-Цин заулыбался и обернулся.
– Господин Шэнь, вы вернулись как раз…
Он осекся на полуслове, чуть не поперхнулся слюной и аж подскочил от страха. Улыбка в мгновение ока превратилась из радостной в сдержанную и натянутую.
– Здравствуйте, хозяин.
– Ты как будто не рад меня видеть, – приподнял брови Янь Уши, невозмутимо входя в комнату. Губы его кривились в улыбке.
На нем уже не было женского платья, в котором он предстал перед А-Цином, появившись у ворот усадьбы. Темная краска смылась с волос, и виски вновь побелели. Теперь Янь Уши облачался в темное одеяние и держался в высшей степени изящно.
А-Цина охватил неописуемый ужас – он не смел даже взглянуть на хозяина усадьбы. Непринужденности как не бывало, он застыл как вкопанный и беспомощно опустил руки.
– А-Цин бы не посмел, – покорно пробормотал он. – Дядюшка У велел А-Цину глубоко почитать господина и ничем не вызывать неудовольствия.
Тонкие губы Янь Уши еще больше изогнулись. Он, ничуть не церемонясь, вольготно расположился за столом и заметил:
– При мне ты так напряжен, а с Шэнь Цяо держишься раскованно. Видно, он тебе очень нравится?
– Господин Шэнь… Он очень хороший! – запинаясь, выговорил А-Цин.
В глазах А-Цина Шэнь Цяо воплощал в себе лучшие качества, к которым следовало стремиться. Он отличался мягким нравом и красивой наружностью, в общении с другими был неизменно учтив и доброжелателен, к тому же превосходно владел боевыми искусствами. Такой человек, пожалуй, вызвал бы обожание у любого из ровесников А-Цина, не говоря уж о нем самом. У мальчика не было товарищей его возраста, за все годы жизни в усадьбе А-Цин ежедневно общался лишь с дядюшкой У, и вдруг в доме появился Шэнь Цяо. Неудивительно, что у А-Цина сама собой зародилась привязанность к гостю и он всегда радовался, когда удавалось перемолвиться с Шэнь Цяо словечком-другим.
Янь Уши хмыкнул.
– Он действительно ко всем хорошо относится. И виду не покажет, если чужое внимание помешает ему или доставит хлопот.
В словах Янь Уши прозвучал недвусмысленный намек, и, услышав их, А-Цин оторопел и огорчился. Неужели когда он каждый день прибегал к Шэнь Цяо поболтать, то лишь мешал и надоедал ему?
Парнишка понурил голову, как побитый щенок.
Но в сердце Янь Уши не было ни капли жалости – он лишь подлил масла в огонь, заключив:
– Ты должен знать свое место.
– Слушаюсь, хозяин, – выговорил А-Цин тихим голосом, столь грустным, что казалось, парнишка вот-вот расплачется.
Именно в этот миг в комнату вошел Шэнь Цяо с мечом в руке. Лоб его покрывала легкая испарина, но от этого лицо казалось еще белее, словно излучало тусклое сияние.
– Что здесь произошло? – удивился он, глядя на взрослого и ребенка, оказавшихся в комнате: первый сидел за столом, второй стоял напротив. – Что вы здесь делаете?
Второй вопрос предназначался Янь Уши.
– Я учуял аромат риса, вот и пришел угоститься, – со смехом отвечал Янь Уши.
Шэнь Цяо недоуменно нахмурился.
– Разве А-Цин не принес еду и вам?
– Чужой обед куда вкуснее собственного, – беззаботно объяснил Янь Уши. – Когда видишь, с каким наслаждением ест гость, то и у самого просыпается охота к пище.
Шэнь Цяо не поверил ни единому его слову, он чувствовал – что-то не так. Похоже, какая-то неприятность случилась перед тем, как ему вернуться.
– А-Цин? – Шэнь Цяо заметил низко опущенную голову парнишки и ласково спросил: – Что с тобой?
– Н-ничего! Хозяин, господин Шэнь, соблаговолите насладиться едой! Потом, когда закончите, я вернусь за посудой! – С этими словами А-Цин круто развернулся и поспешно выбежал из комнаты.
Боковым зрением Шэнь Цяо заметил, что глаза у парнишки как будто покраснели, и лишь утвердился в своем подозрении. Проводив взглядом А-Цина, он обернулся к Янь Уши.
– Что вы только что сказали ему?