Страница 29 из 52
Войдя в столицу, Шэнь Цяо не заметил сколько-нибудь явных перемен. То был по-прежнему шумный многолюдный город, где жизнь кипела ключом, куда более оживленный и пышный, чем уездные города, которые Шэнь Цяо довелось повидать. Впрочем, одно отличие все же бросилось ему в глаза: теперь на улицах, особенно прилегающих к окрестностям императорского дворца, гораздо чаще попадались правительственные чиновники. Кто-то обходил город, кто-то сопровождал осужденных, среди которых, как заметил Шэнь Цяо еще на подходе к Чанъаню, были и мужчины, и женщины, и старики, и дети. Вид у всех был подавленный, и они резко выбивались из нарядной крикливой толпы прохожих.
Шэнь Цяо замедлил шаг, наблюдая за вереницами осужденных. Где-то меж них зарыдал ребенок. У Шэнь Цяо сердце разрывалось от детского плача, но он понимал: даже если люди эти пострадали несправедливо, спаси он их, ему все равно негде будет устроить несчастных, и может так статься, что своим вмешательством он причинит им только еще больше зла.
Но главное, что в будущем подобная судьба, скорее всего, постигнет еще больше людей. Можно спасти одну-единственную семью, но как спасти народ?
Вздохнув про себя, Шэнь Цяо отвел взгляд, развернулся и пошел прочь.
Первым делом он направился к резиденции младшего наставника, где Янь Уши останавливался в свой прошлый приезд в столицу, но не стал сразу стучать в ворота, а сперва поглядел на нее издали. Даос не особенно удивился, увидев, что усадьба опечатана, ворота заперты на замок, а вокруг – запустение. В столице повсюду яблоку негде было упасть, но мимо резиденции даже повозки не проезжали – люди как будто опасались, что их могут уличить в какой бы то ни было связи с владельцем усадьбы, и потому держались от нее подальше. Только несколько зеленщиков и расположились рядом с резиденцией младшего наставника; то и дело к ним подходили покупатели, но не нужно было долго приглядываться, чтобы понять: с этими людьми что-то нечисто. Судя по всему, никакие то были не торговцы, а наблюдатели, нарочно приставленные следить за усадьбой и всеми, кто ей интересуется.
Прежде Шэнь Цяо наверняка ничего не заметил бы и подошел к зеленщикам с расспросами, но, путешествуя с Янь Уши, он незаметно для себя перенял его манеру обращать внимание на всевозможные мелочи. Заподозрив, что зеленщики – не те, за кого себя выдают, он решил обойти их стороной.
У Бянь Яньмэя в столице было два дома: особняк чиновника, который Юйвэнь Юн пожаловал ему так же, как Янь Уши – резиденцию младшего наставника, и его собственная усадьба – в секрете он ее не держал, но знали о ней немногие. Когда Шэнь Цяо в прошлый раз очутился в Чанъане, Бянь Яньмэй превратно истолковал суть его отношений с наставником и пригласил в гости. Молодой человек так тепло принял даоса, что тому было неловко.
Чиновничий особняк, как и резиденция младшего наставника, оказался опечатан, а у ворот точно так же стояли переодетые наблюдатели. Оставалось попытать счастья в усадьбе.
Усадьба Бянь Яньмэя располагалась в западной части города, в глубине переулка. Соседи его по большей части были люди ученые и небогатые, а потому в переулке не было оживления и суеты, обычных для домов высоких сановников и жилищ торгового люда. Другими словами, место для укрытия было превосходное.
Ворота были закрыты, но замка Шэнь Цяо на них не увидел. Стучать он не стал, а просто перелез через стену усадьбы, будучи мастером боевых искусств, проделав это совершенно бесшумно.
Сад выглядел ухоженным, в доме – полный порядок, нигде ни пылинки, однако повсюду царила тишина и не видно было ни души. Шэнь Цяо обошел всю усадьбу, заглянул почти во все комнаты, но покамест никого и ничего не обнаружил.
Куда же делся Бянь Яньмэй?
В последние годы могущественная Чистая Луна и власти Северной Чжоу в лице императора и его сановников работали сообща. Юйвэнь Юн высоко вознес школу Чистой Луны, без нее он был бы как без рук. Именно в Чанъане находилось, если можно так выразиться, сердце Чистой Луны, их главная резиденция. Однако Чистая Луна отличалась от других неправедных школ: у ее главы было только два личных ученика, Бянь Яньмэй и Юй Шэнъян, остальные же адепты были разбросаны по всей Поднебесной, отчего казалось, что школа Чистой Луны весьма малочисленна. Теперь же Чистая Луна покинула столицу, усадьбы ее опустели, и искать ее сторонников – все равно что пытаться найти иголку в стоге сена.
Так размышлял Шэнь Цяо, когда вдруг услышал какой-то стук. То был тихий, еле слышный звук, словно кто-то случайно наткнулся на стол. И раздался он из последней комнаты в восточном крыле, куда Шэнь Цяо еще не заходил.
Там явно прятался человек. Неизвестный старался почти не дышать, но чуткое ухо Шэнь Цяо все равно явственно улавливало вдохи и выдохи.
Отворив двери, Шэнь Цяо шаг за шагом приблизился к ширме.
Сдавленное дыхание становилось все тяжелее. Шэнь Цяо остановился перед кроватью, наклонился к самому полу и только протянул руку, как кто-то вскрикнул, выскользнул из-под кровати и бросился к дверям.
Но далеко убежать фигурка не успела. Она – это была девочка – сделала несколько шагов, а потом застыла как вкопанная: теперь она ни словечка вымолвить не могла, ведь кто-то прожал ее точку немоты. Лицо ее перекосилось от страха.
– Не бойтесь, – услышала она позади чей-то голос. – Я заглянул к вам, желая навестить старинного друга, и никак не ожидал, что он со всем семейством куда-то уехал. Позвольте взглянуть на вас. Кто вы?
Из-за ее спины вышел красивый даосский монах: настоящий небожитель, и голос у него был добрый и ласковый. Монах определенно не походил на злодея, и прежде бешено колотившееся сердце девочки постепенно успокоилось.
Шэнь Цяо открыл ее точку немоты.
Девчушка оказалась совсем маленькой, личико у нее было перепачкано, но даже грязь не могла скрыть нежную белую кожу. Волосы были убраны в два круглых пучка – по одному с каждой стороны, как обычно заплетали детей ее возраста. Судя по одежде, родилась она в богатой и знатной семье, где в ней с самого рождения души не чаяли. Шэнь Цяо даже предположить не мог, как она тут очутилась.
– А вы кто? – набравшись храбрости, задала встречный вопрос девочка.
– Меня зовут Шэнь Цяо, я даос с горы Сюаньду, – с улыбкой ответил он.
– Шэнь Цяо? – задумчиво повторила девочка. – «Шэнь» как «сок»[13] в сочетании «сок вяза», что упоминается в «Книге обрядов»? А «Цяо» как «вершина» в имени Круглой горы, иначе Юаньцяо, что упоминается в главе «Вопросы Тана» из «Ле-цзы»?