Страница 72 из 76
Высшего снова куда-то уносит, и в этот раз не я постаралась. Я вообще только что с жизнью прощалась!
— Ксанор!
От осознания, что он меня нашел, сердце затапливает такая радость, что я не знаю, плакать мне или смеяться. Тут уже зрительницы, запаниковав, бросаются кто куда: девицы в масках, Рита.. Все торопятся сбежать от гнева высшего. Только жена дипломата не спешит исчезать. Стянув с лица маску, она напряженно следит за схваткой.
Фигуры высших быстро теряют очертания, распадаясь тьмой, заполняя зрительный зал густой чернотой. От темной магии ряды кресел разлетаются щепками, взрываются софиты, брызжа во все стороны слепящими искрами.
— Да отвали ты!
Мне удается оттолкнуть от себя синта, и только потом я понимаю, что не просто сумела вырваться — от меня к нему вьется сила. Жадно вгрызается в его руку, разъедая одежду вместе с оболочкой. И мне уже даже не надо стараться, чтобы вытолкнуть из себя тьму — она сама рвется наружу, требуя дать ей волю.
Может, и не стоит постоянно сдерживать свою природу?
— Еще хочешь? Давай, нападай!
Получается, что, когда рядом да Коста, я становлюсь слабой и безвольной, но стоит появиться Ксанору, и я уже готова свернуть горы. Гор поблизости не видно, но выдрать пару чипов из башки этой заразы — это мы с удовольствием и запросто.
— Убей ее! — снова визжит истеричка, теперь уже приказывая синту.
Робот бросается ко мне, чтобы схватить уцелевшей рукой, но не успевает даже коснуться. Черные клубы смыкаются передо мной непроницаемой стеной, пряча и отгораживая, а потом, ощерившись шипами, вонзаются в марионетку чокнутой бабы.
Скрип и скрежет заполняют сцену. Черты лица синта искажаются, сминаемые магией. Он падает на колени или на то, во что они превратились, а спустя мгновения на полу остаются лишь клочья одежды, искрящиеся провода и дымящиеся микросхемы.
Ну, кто следующий?
Я оборачиваюсь, чтобы найти взглядом своего Темного, и ликование из сердца выталкивает панический страх.
— Ксан!
Он слишком далеко и, кажется, слишком ослаб. Морена затащил его в ложу под самыми сводами, а теперь пытается сбросить. Перекинуть через балюстраду, швырнуть в зал на острые колья, в которые превратились некогда вычурные зрительские кресла. Ксанор сопротивляется, но как будто из последних сил. Тьмы вокруг него не видно, а тьма Ханара могильным камнем давит ему на грудь.
Еще и мамаша кричит и подбадривает:
— Кончай его!
Вот зараза!
От осознания, что не смогу, не успею прийти на помощь, меня накрывает такой паникой, что мир вокруг стирается. Глохнут звуки, тают огни софитов, и перед глазами воскресают старые, давно похороненные воспоминания.
Я в лаборатории Аддерли, еще совсем малышка. Не то его дочь, не то подопытный зверек. Мне хочется верить в первое, хочется называть его «папой», но обращается он со мной точно также, как с теми существами, что заперты в клетках.
— Ты, Кара, даже не стараешься, — раздраженно цедит отец. — Давай, еще раз! Я воспитываю бойца, а не сопливую девчонку! Соберись и покажи наконец, на что способна!
И я снова, размазываясь по щекам слезы, пытаюсь призвать чуждую мне силу. Мне больно, плохо, одиноко, и я очень хочу, чтобы все это скорее закончилось. Чтобы он ушел из моей жизни. Чтобы его больше не было.
Чтобы я никогда не слышала его голос и не видела в его глазах презрение.
— Не призывай тьму — стань ею!
Не призывай тьму — стань ею..
Тогда я не понимала, что он хотел сказать, но страх перед высшим заставил подчиниться. И я стала тем, кого он так жаждал увидеть..
Тьмой. Бойцом.
Его погибелью.
В себя пришла на руинах того, что когда-то было секретным научным комплексом.
Рядом с изуродованным телом подарившего мне жизнь чудовища.
Не призывай тьму — стань ею..
Прикрываю глаза, мысленно срывая последние предохранители. Чувствую, как сила, опасная и ядовитая, наполнив всю меня, прорывается сквозь хрупкую оболочку плоти. Мощная, гудящая волна прокатывается по залу, взлетает по стенам, затапливает своды, заставляя хрустальным градом опадать громоздкие люстры.
Добравшись до балконов, она подхватывает одного Темного и накрывает с головой другого.
И я тоже, свободная и опустошенная, падаю в ее объятия, не представляя, что будет дальше..
◊ ◊ ◊
Кажется, это уже входит в привычку — приходить в себя долго и нудно, балансируя где-то между сном и явью. На этот раз я просыпаюсь под мерное гудение медицинских приборов. Тихое, едва различимое и какое-то успокаивающее, что ли.
— Ну как ты?
Это первое, что слышу, открыв глаза. А первым, кого вижу, — своего любимого высшего. Живого и, судя по беглому осмотру взглядом, совершенно невредимого.
Спасибо тебе, судьба!
— Я отлично. А ты? — все же решаю уточнить.
А то мало ли. Может, он только с виду такой бодрый и свежий, словно только что вышел из душа и выпил целое ведерко брула, а на самом деле..
— Это ты у нас целые сутки «отдыхала» в регенерационной капсуле. Не я. — Ксанор улыбается, продолжая скользить по мне взглядом.
— Целые сутки? — переспрашиваю шепотом, мысленно присвистывая.
Вот это я дала!
— Ты хоть помнишь, что произошло? — Ксанор придвигается ко мне поближе, берет за руку, мягко сжимая мои пальцы.
Так мягко и так нежно, что хочется улыбаться. Но вместо этого я грустно киваю и со вздохом отвечаю:
— Лучше бы забыла.
В особенности те воспоминания про Аддерли. Неожиданные и неприятные.
И, наверное, лучше бы мне ими поделиться, а не держать все в себе, как привыкла.
— Там, в театре, я кое-что вспомнила..
Собравшись с духом, рассказываю о том, как стала причиной гибели ученого, одержимого идеей выведения нового вида.
— Не знаю, были ли кроме него пострадавшие. Помню, стояла глухая ночь, и в лаборатории мы были одни. Но за ее пределами.. — Я ежусь и поднимаю на Ксанора взгляд, боясь прочесть осуждение в его глаза. А нахожу тепло и поддержку.
— Папа.. Эдвард.. не любил рассказывать, как я к ним попала. А маме нравилось повторять, что я стала их благословением. — Я горько усмехаюсь, машинально расправляя складки на стерильно белом покрывале. — Хотя если вспомнить, сколько переживаний я им доставила, то получается, что не благословение, а проклятие.
— Переживаний им доставили злодейские планы Виктора. Амелия права, ты действительно благословение. И не только их, — тихий голос Темного бальзамом проливается мне на сердце.