Страница 71 из 76
Другого объяснения своим чувствам я не нахожу. Если это не любовь, тогда одержимость. Но, наверное, все вместе. Будь Кара просто мимолетным увлечением, я бы не нашел ее тогда в Акре. В ту ночь я отчетливо ощущал, что ей плохо, что она страдает. Как ищейка шел по ее следу.
Сейчас то же самое. Я знаю, каждым нервом ощущаю, что она в опасности.
Если эта светлая тварь с ней что-нибудь сделала..
Руки сжимаются в кулаки, раздавливая тьму, просачивающуюся сквозь поры.
— Из-за наручников? — Гаранор кивает на полупрозрачные клочья тьмы, быстро тающие в воздухе.
Блокаторы ослабляют не только Светлых. Для Темных тоже изобрели свои особые игрушки. Пока был в наручниках, те глушили мою силу, загоняли ее все глубже и глубже, делая меня слабее. Восстановлюсь — не страшно. Главное, чтобы быстро. Чувствую, тьма мне сегодня еще пригодится.
— Я в порядке.
Брат мрачно усмехается:
— Ты точно не в порядке и в таком состоянии легко можешь совершить ошибку.
— Может, хватит трястись за свою карьеру?!
Его поведение тоже бесит.
Отставив бокал, Гаранор сплетает перед собой пальцы.
— Я не про это. У тебя на лице написано, что ты готов его убить. Тогда уже никакие адвокаты и связи не помогут.
— Зато в мире станет меньше на одного урода.
— Будет расследование. Его будут судить. А у тебя вся жизнь впереди. Помни об этом и лучше думай о Каре.
Ни о чем другом думать просто не получается.
В аэропорту происходит смена планов. Вместо того, чтобы полететь к де Парра, мы отправляемся в центр города к слизняку в гости.
— Родители говорят, в последний раз он связывался с ними из дома, — сообщает Ренард, закончив разговаривать с Эдвардом и Амелией. — Именно оттуда ее должны были забрать. Предлагаю сразу отправиться в клинику. Это пригород Акры, долетим быстро..
— Кара в столице, — перебиваю брата Дерзкой, поздно спохватившегося и активизировавшегося. Надеюсь, после сегодняшнего он еще долго будет мучиться угрызениями совести. — Летим к твоему напарнику.
— Откуда ты знаешь, что ее не забрали?
Не теряя времени на озвучивание очевидного, сажусь в машину. Жаль, силы возвращаются медленно, иначе бы я мог сказать точнее, где она. Остается надеяться, что Кара все-таки у этой мрази и он пылинки с нее сдувает. Стоит рядом с опахалом. А лучше — даже на глаза ей не показывается.
И снова время тянется убийственно медленно. Пробки в столице Делеса еще хуже, чем в Кадрисе. Пока стоим, мне хочется проклясть все на свете.
— Бери выше! — подавшись вперед, дергаю за плечо коллегу Рена, встретившего нас в аэропорту.
— Мы и так на верхней магистрали. Нельзя выходить за ее пределы. Техника начнет барахлить и..
— Делай, как он говорит, — поддерживает меня де Парра.
А Гаранор чуть слышно усмехается:
— Вы, смотрю, почти подружились.
— Ты бы шутил поменьше, — советую ему и, прикрыв глаза, пытаюсь сосредоточиться на Каре.
Что-то не так. Она должна быть со Светлым, но чем ближе мы подлетаем к центру, тем слабее я ощущаю ее присутствие. Словно нить, нас связавшаяся, истончается, готовая в любой момент порваться.
Будь во мне больше силы.. Гребаные наручники!
Наконец аэрокар опускается на крышу, и я понимаю, что свою фею я здесь не найду.
— Ее здесь нет.
— Надо проверить, — упрямо возражает Ренард. — Она или с Виктором, или уже на полпути в клинику.
Он первым выскакивает из машины. За ним его коллега и Гар. Я тоже выхожу, но вместо того, чтобы ринуться к лифтам, занимаю место водителя.
При всем моем желании превратить в месиво рожу Светлого, я только потеряю с ним время. Поэтому благословляю на это благое дело Ренарда. Гаранор точно марать руки не станет, а брат Кары, похоже, уже в правильном состоянии.
При звуке мотора они оборачиваются, все трое, и над парковкой проносится крик Темного:
— Хорос! Что, йорг побери, с тобой происходит?!
— Займитесь да Коста, а я найду Кару!
Крыша высотки быстро теряется за облаками. Я увеличиваю скорость, поднимаясь все выше. Минуя аэрокары и все возможные голознаки. После сегодняшнего меня точно лишат прав и вкатят штраф.
Плевать! Я готов лишиться чего угодно, но только не своей темной феи.
Кара
Эффект неожиданности — это, конечно, хорошо, замечательно просто, но только не в случае с синтом. Пока Морена приходит в себя и пытается понять, что это только что было, на меня кидается бездушная машина. И снова сила мне изменяет Только что я ее ощущала и даже более-менее успешно ею управляла, и вот уже меня хватают за горло, резко поднимают над сценой и как пушинку швыряют за кулису.
Тяжелые шторы смягчают удар, но в горле тут же начинает першить от пыли. Сизое облако окутывает все видимое пространство, рассеивается по воздуху, постепенно опадая вместе с тьмою. Моей, Ханара — уже непонятно.
Безмолвные участницы спектакля отодвигаются к краю сцены, но уходить не спешат. Наверное, и не уйдут, пока меня не убьют.
Или пока я не дам понять, что тоже могу убивать.
— Тварь! — Темный бросается ко мне одновременно с синтом, и вот это уже проблема.
Их двое: перепрограммированная в чудовище машина и ублюдок, рожденный чудовищем.
— Убей ее! — визжит мамаша-маньячка, кажется, осознавшая, что пора заканчивать.
— Давай, Ханар, попробуй!
Глубоко вдыхаю, пытаясь успокоиться, снова нащупать в себе свой строптивый источник. Синт опережает высшего всего на долю секунды. Хватает меня, заламывая за спиной руки. Дергаюсь в попытке вырваться, но он слишком сильный. Сильнее любого Темного.
— Захотелось поиграть? Дрянь!
Мне снова прилетает от Ханара удар, и я даже боюсь представить, сколько потом буду ходить разукрашенной. Конечно, если это «потом» вообще настанет и они меня сейчас не..
— Я бы вскрыл тебя, чтобы понять, что ты вообще такое. Но для начала просто убью. — Темный усмехается и рычит: — Нож!
К нему тут же подлетает Рита с йорговым кинжалом. Кажется, она уже успела понять, что я ей не достанусь, и больше не возражает. Покорная и напуганная, она чуть ли не склоняется перед Темным.
— Дай сюда! — Вырвав оружие из рук Флорес, Ханар легко подбрасывает его в воздухе.
Я не перестаю вырываться — синт держит крепко. Лицо высшего искажает еще более гнилая усмешка.
— Не дергайся, Дерзкая, иначе могу сразу и не попасть в сердце.
Слабость и страх мешают сосредоточиться, призвать тьму и обрушиться на урода. Вместо этого он замахивается ножом, и я, не выдержав, зажмуриваюсь.
Но удара так и не чувствую.