Хаджиевы. Аслан

Через крошечную щель я видела, как он прошаркал к столу, пошуршал какими-то бумагами, схватил пару листов и, оглядевшись, вышел. Снова щелчок замка. Тишина.

Блин! Сейчас он пойдет за своей связкой, не найдет её и поднимет такой вой, что спецназ приедет. Нужно нестись обратно и вешать ключи на гвоздь.

Я выждала полминуты, прежде чем вывалиться из-за штор. Колени подгибались, но в груди горел чистый азарт. Взгляд на часы. Три минуты! Я подхватила бокалы со львами и, не разбирая дороги, бросилась вон из хозяйского кабинета.

— Ну всё, мажорик, держись... — прошипела я сквозь зубы, вешая ключи на гвоздь ровно в ту секунду, когда Юрьевич за барной стойкой начал громко хлопать себя по карманам.

Я проскочила мимо него тенью, прежде чем он успел обернуться. Времени не оставалось совсем. В ВИП-кабинку я не вошла. Я туда буквально влетела, едва не выбив дверь плечом.

Внутри ничего не изменилось. Главный мажор сидел всё в той же вальяжной позе, издевательски постукивая пальцем по стеклу своих часов. Его дружки синхронно повернули головы, и на их лицах проступило такое неприкрытое удивление, что мне захотелось рассмеяться им в лица. Ставили на то, что я сбежала через черный ход? Спорили на меня, гады?

Я молча шагнула к столу. С глухим, тяжелым стуком выставила пыльную бутылку «N*****» прямо перед Асланом. Следом, один за другим, звякнули бокалы.

— Девять минут сорок пять секунд, — отчеканила я, скрестив руки на груди, чтобы скрыть дрожь в пальцах. — Желаете, чтобы я открыла её прямо сейчас, или продолжите любоваться этикеткой?

Аслан медленно, как хищник, выпрямился. Его взгляд переполз с бутылки на моё лицо, и я увидела, как его улыбка меняется. Насмешка испарилась. Теперь это было что-то другое. Признание, что ли? Он явно не верил, что у какой-то девчонки хватит наглости и мозгов обнести кабинет хозяина.

Его приятели переглянулись. Тот, что покрупнее, не выдержал и выдал короткий свист:

— Ничего себе заходы... Аслан, кажется, ты нашел достойного противника.

— Открывай, — коротко бросил Аслан. Голос у него стал еще тише, и он продолжал сверлить меня взглядом, будто пытался просветить рентгеном. — И налей мне.

Я взяла бутылку. Стекло было холодным и тяжелым. Раскупорила пробку. По кабине тут же поплыл густой, дурманящий аромат старого дуба и чернослива. Я медленно наполнила бокал, концентрируясь на каждой капле. В голове набатом стучала мысль, что будет, когда хозяин заметит пропажу? Я старалась обходить камеры, но в таком месте у стен всегда есть уши и лишние глаза.

— Прошу, — я поставила бокал прямо перед ним. — Что-нибудь еще? Или мой сервис на сегодня всё-таки дотянул до ваших стандартов?

Аслан взял виски, медленно вдохнул аромат и, не отрывая от меня пристального, темного взгляда, сделал первый глоток.

— Твое обслуживание... — он сделал паузу, — Выше всяких похвал, Дина. Но вечер только начинается.

Я застыла с бутылкой в руках. Друзья мажора за столом окончательно перестали скрывать интерес, один даже откинулся на спинку дивана, сложив руки на груди и переводя взгляд с меня на него и обратно.

— Налей и себе во второй стакан со львом, — произнес он, кивнув на пустой рокс. — Хочу с тобой выпить, — его предложение прозвучало не как просьба, а как приказ, подслащенный опасным любопытством.

Я почувствовала, как внутри всё напряглось. Пить на смене верный путь к увольнению, а пить виски, который стоит как моя почка, в компании парня, который решил поиграть со мной, как кошка с мышкой — это уже игра с огнем. Он легко сдаст меня, когда наиграется.

И почему эта мысль пришла мне в голову только сейчас? А не когда я воровала бутылку? Дурища какая...

— У нас строгие правила, — я силилась, чтобы мой голос звучал ровно. — Персоналу запрещено употреблять алкоголь.

— Правила здесь устанавливаю я, — он придвинул ко мне второй бокал, и лев на стекле словно оскалился в тусклом свете кабины. — Считай, что это распоряжение руководства. Или ты боишься, Дина?

Он намеренно выделил моё имя, и этот вызов хлестнул меня по самолюбию сильнее, чем слова о слепой официантке. «Боишься?» — это было последнее, что стоило мне говорить.

Я молча взяла бутылку и тонкой струйкой наполнила второй бокал. Золотистая жидкость плеснула о дно. Поставив бутылку на стол, я обхватила пальцами холодное стекло.

— За ваше здоровье, — иронично бросила я. — Надеюсь, этот виски поможет вам пережить горечь от испорченной рубашки.

Я приподняла бокал, салютуя ему, и сделала глоток. Виски обжег горло благородным дымным жаром, заставив на секунду затаить дыхание. Это безумие какое-то. Что я творю?

Аслан продолжал смотреть на меня, не отрываясь. Его стакан замер в сантиметре от губ.

— Дерзкая, — негромко сказал он, и в его голосе проскользнуло нечто похожее на одобрение. — Но мне нравится.

Один из его друзей не выдержал и хохотнул:

— Аслан, клянусь, если ты на ней не женишься, это сделаю я. Она тебя уделала!

Аслан лишь мазнул по другу каким-то предупреждающим взглядом, от которого тот мгновенно притих, поджав губы, чтобы скрыть улыбку, и снова вернулся ко мне.

— Свободна... пока что, — он откинулся на диван, по-хозяйски положив руку на спинку. — Иди работай, Дина.

Я поставила полупустой рокс на стол. Ноги немного подкашивались. Не от виски. От зашкаливающего адреналина. Я, конечно, девица бедовая, но чтоб настолько...

Я вышла из кабины, чувствуя на своей спине его взгляд. Он был почти осязаемым. И каким-то странным. Было в нем что-то запретное, обжигающее.

Только в коридоре я позволила себе глубоко выдохнуть. Горло всё еще обжигало от дорогого напитка, а в голове пульсировала мысль о том, что я теперь преступница.