Хаджиевы. Аслан

Глава 24

После его ухода я еще долго не могла пошевелиться. Тишина, наступившая после резко погасшей вспышки страсти, казалась оглушительной. Какой-то жуткой. Обоняние все улавливало запах его тела, а губы до сих пор горели от поцелуев. Щеки были исцарапаны его щетиной.

Медленно, как во сне, я поднялась с огромной кровати Аслана. Поправила пижаму, пригладила всколоченные волосы. Отчего-то было неприятно. Наверное, от мысли, что в этой кровати побывала куча таких дурочек, как я. И я чуть не сдалась.

«Я не вещь», — повторила про себя, пытаясь убедить в этом собственное сердце, которое до сих пор колотилось в грудной клетке. Если бы я не остановилась и не остановила его, завтра я бы не смогла смотреть на себя в зеркало. Такие, как Хаджиев, не любят. Они умеют только владеть. И этот браслет с его инициалами на моей руке — лишнее тому подтверждение. Как и куча новых шмоток, валяющихся в пакетах. До сих пор не разобраны... И я не уверена, что хочу их разбирать.

Вышла в гостиную. На столе так и остались стоять нетронутые контейнеры с едой. Вино в бокале поблескивало в лунном свете. Я провела пальцем по краю хрусталя, поджала губы. Любая другая на моем месте была бы счастлива, что подцепила такого мужчину. Я же чувствовала себя не в своей тарелке. Мне здесь не место. И мы оба об этом знаем.

Но почему он так вцепился в меня?

Ответа на этот вопрос не было. И вряд ли он сам сможет на него ответить.

Я заперлась в своей комнате на все обороты. Знала, что он не вернется сегодня. Я задела его самолюбие. Гордость уела. Скорее всего он уехал куда-нибудь отдыхать. С другими... Менее проблемными.

От этой мысли стало жутко неприятно. Мерзко даже. Если он сейчас действительно развлекается с другой — то он законченный козел.

Легла в кровать, накрывшись одеялом с головой, но уснуть никак не могла. Прислушивалась, пытаясь уловить какой-нибудь шорох. А вдруг вернется?

Но его не было.

Где он сейчас? Пьет со своими дружками? Обнимает какую-нибудь девицу, вроде Лики?

Раздув щеки, шумно выдохнула. И дались мне его девицы?! Пусть хоть ламбаду с ними танцует, мне то что с того?

Мне должно быть все равно. Я должна радоваться, что отстояла себя. Но вместо этого я чувствовала себя брошенной в красивой золотой клетке. Без него здесь было холодно и как-то пусто, что ли...

Тошно. И хоть я сама хотела, чтобы он ушел, душа не хотела успокаиваться. Может мать была права и мне стоит обратить на него внимание? Нет, не из-за денег, конечно же нет... Просто присмотреться, как к мужчине...

Глупости. Все это глупости. Он хочет меня купить, а я пытаюсь его оправдать. Как дура, честное слово.

Вздохнув, схватила смартфон и, отыскав его телефон во входящих, занесла палец над номером. Застыла.

Застыла с поднятым над экраном пальцем. Что я делаю? Зачем? Хочу услышать его голос? Или проверить, не слышно ли на заднем фоне женского смеха?

Дура. Набитая дура.

Я с силой отбросила телефон на другой конец кровати. Тот подскочил на постели и завалился куда-то за подушки. Не буду я ему звонить. Не дождется.

Он, наверное, будет ждать моих извинений, но мне не за что извиняться. Абсолютно.

В сознании всплыл его взгляд перед уходом. Темный, бешеный, раненый какой-то... Он ведь не привык к отказам. Привык, что мир крутится вокруг него и его капризов. А тут я со своим «нет». Вряд ли он слышал это слово раньше.

Я подтянула колени к подбородку и обхватила их руками. Браслет на запястье холодил кожу, напоминая о том, что я все еще в его власти, даже если его нет в этой комнате. Он дал денег моей матери, купил мне целый гардероб, повысил на работе... Разве это не попытки купить и прогнуть под себя?

Но тут же стало страшно и неприятно от мысли, что он мог разочароваться во мне сегодня. Не получил, что хотел и решит, что я больше не стою его усилий. Что, если завтра он просто вышвырнет меня отсюда? Обратно, в притон к Коле и матери?

От этой мысли по спине пробежал холодок. Нет, я не хочу туда возвращаться. Только не теперь, когда я узнала, что жизнь может быть другой. Без запаха перегара, без воплей и мордобоя за стеной.

Но и спать с ним за его блага я не намерена.

Я снова посмотрела на телефон. Экран мигнул уведомлением. Какой-то спам. Но сердце все равно пропустило удар. Может написать ему? Объяснить по-человечески, что я не одна из тех, с кем он привык общаться. Не могу я так, за шмотки и жилье...

Но написать ему так и не смогла. Пусть все решится завтра.

Уснула я только под утро, когда небо начало светлеть.

*****

Аслан заглушил двигатель, но еще несколько минут сидел в тишине салона, глядя в лобовое. Внутри всё еще полыхал пожар.

Его трясло от ярости, в которой смешались и обстрел клуба, и ледяной тон отца, и больше всего отказ Дины. Оттолкнула его, как какого-то лошка. Поиграла и послала лесом. Дура гордая.

Он, конечно, не стал бы брать ее силой. Это не по-мужски. Но так жутко хотелось ей отомстить, что рот наполнялся горечью. Играть с ним вздумала.

Или дело в другом? Может дело в бармене, которого она так бережно перевязывала? Может она в него влюблена? Он не раз уже за ними наблюдал. Есть между ними что-то...

Скрипнули зубы, а руки сжались в кулаки. Интересно, с ним, с этим Сашкой, она спала?

Ударил по рулю, резко отрыл дверь и вышел на улицу. Было свежо. Даже холодно.

Аслан вошел в особняк, надеясь, что все уже спят, но в гостиной ярко горел свет. В креслах сидели дед и дядя Марат. Отец стоял у окна, сложив руки на груди.

— Явился, — голос отца был полон раздражения. — Мы ждали тебя несколько часов назад.

— Были дела, — Аслан прошел в центр комнаты, застегнул верхние пуговицы рубашки, которую так толком и не привел в порядок после Дины...

И его вид, конечно же, не укрылся от внимательных глаз деда.

— Дела, говоришь? А так и не скажешь. Тебя словно из притона выгнали, — подал голос дед, поигрывая со своей тростью. Аслан усмехнулся. Почти так и было. Но он этого, разумеется, не скажет.

— Отец, по Берзоевым что-то выяснилось? Почему они напали на мой клуб?

— Мы как раз об этом говорили, — подал голос дядя Марат, пытаясь разрядить обстановку. — Твой отец перед твоим приездом переговорил по телефону с Берзоевым. Случилась неприятность. Ну, это для нас неприятность. Для них страшный позор.

— В чем дело? — Аслан нахмурился, присаживаясь в свободное кресло.

— Помнишь, когда вы с Аминат Берзоевой были помолвлены, ее отец отпускал ее гулять с тобой?